Олжас Ерденович Жанайдаров

В середине дождя

Часть первая

Глава 1

Это история об одном годе из моей жизни. О том времени, когда каждый из нас бывает очень беден и очень счастлив.

* * *

В том году мне исполнилось 19 лет. Кажется, именно в этом возрасте у людей заканчивается юность и начинается молодость. Хотя чем отличается одно от другого, я никогда не понимал.

Как-то я спросил об этом своего знакомого. Себя он в шутку называл — «ходячая энциклопедия в глянцевой обложке». Оторвавшись от учебника, он изрек:

— Юность — это когда любви в твоей жизни нет, но ты в нее веришь. А молодость — это когда любовь появляется, но не та, в которую ты верил. Понял?

Я немного подумал.

— А когда появляется именно та любовь, в которую ты верил, — это зрелость? — спросил я.

— В зрелости и старости ничего не появляется. Лишь исчезает. Вера в любовь в том числе.

И он снова уткнулся в учебник.

* * *

Еще в том году Санкт-Петербургу исполнилось 300 лет. Это не так уж важно, просто сама северная столица имеет непосредственное отношение к тому, о чем я хочу рассказать.

Весной того года я познакомился с девушкой, жительницей Питера. Мы общались с ней на протяжении десяти месяцев: с марта по январь. Ездили друг к другу: три раза она была у меня, в Москве, два раза я был у нее, в Питере.

В феврале она попала под машину и погибла.

* * *

Обычно в романах читатели любят интригу. И писатели этим пользуются. Если кто-то из героев должен по сюжету умереть, то автор никогда не напишет об этом сразу. Он сообщит об этом лишь в конце повествования, когда читатель уже полон тягостных и томительных предчувствий. Узнав о смерти героя или героини, тот немедленно испытывает катарсис.

В жизни же все не так. Смерть не выводит на линии судьбы узоры-подсказки, по которым можно догадаться: «Ага, все к тому и шло». Она просто наступает и все. В книге смерть является закономерным итогом повествования, а в жизни — дает обухом по голове и ножом по сердцу. Никакого облегчения окружающим она и связанные с ней страдания не приносят. И ничему не учит. Очистительный катарсис возможен только в искусстве.

Поэтому я сразу написал, чем все закончилось. Как в жизни: интриги не будет.

* * *

После смерти питерской подруги я две недели не ходил в институт, выбросил все диски с компьютерными играми и сжег на балконе сто пятьдесят этикеток из-под пива, которые до того собирал.

Ее звали Аней.

Глава 2

* * *

Вся наша жизнь — это цепь случайностей, причем у каждого своя. Звенья собственных случайностей вплетены в звенья случайностей других людей. Так получается всеобщая цепная реакция. То, что случается с тобой, подчас влияет на жизнь совершенно незнакомого тебе человека.

И невозможно предугадать, в какой момент времени это произойдет.

* * *

Всё началось, когда я перешел на второй курс. Той осенью родители купили мне компьютер. На нем я играл, а также печатал разные тексты. Зимой приобрел себе простенький модем и стал полноценным пользователем Интернета. Меня не интересовали ни игровые сервера, ни порносайты — с помощью Интернета я скачивал себе чужие рефераты.

Тогда же я начал пользоваться электронной почтой, хотя писать мне было некому. Иногда я получал стандартные поздравительные открытки от почтового провайдера. Изредка доходил разный «спам» — реклама средств от импотенции, туристические предложения, услуги автошкол. Еще, находясь в поисках работы, я отправлял свое резюме отдельным организациям, правда, безуспешно. Вот собственно и все.

Поэтому неудивительно, что вскоре я свой ящик забросил и проверил его содержимое лишь в начале весны.

Открыв свою почту, я обнаружил несколько писем. Открытка с поздравлением на день рождения от провайдера, немного «спама», давным-давно заказанная детализация счета сотового телефона. Все как обычно. Но затем я наткнулся на письмо, которое привело меня в недоумение.

Обратный адрес был неизвестен. Датировано письмо было серединой февраля, тема сообщения гласила: «Мои фотки». В самом письме не оказалось ничего, кроме короткой и непонятной фразы «Это в последний раз, больше ни о чем не проси» и двух приложенных файлов. Ни приветствия, ни подписи не было.

Открыв файлы, на всякий случай проверенные мной на наличие «вирусов», я обнаружил там две фотографии очень хорошего качества. На обеих присутствовала неизвестная девушка лет двадцати на фоне городских пейзажей. Присмотревшись к пейзажу одной из фотографий, я узнал скульптуру Медного всадника. Пейзаж другой фотографии, состоявший из аллеи с деревьями призрачной красоты, мне ни о чем не говорил. Судя по одежде и состоянию окружающей природы, фотографии были сделаны в середине осени.

Теперь о девушке.