Читаем В сердце России полностью

Сколько красоты и яркости принесла береза на полотна Левитана, Поленова, Куинджи, Нестерова! Когда великий русский композитор М. И. Глинка возвращался на родину, то, переехав границу, он остановил свой экипаж, вышел на дорогу и низко поклонился белой березке, как символу России. А. С. Пушкин после путешествия по Крыму, в декабре 1824 года, писал своему другу поэту Дельвигу: «… мы переехали горы… и первый предмет, поразивший меня, была береза, северная береза. Сердце мое сжалось: я начал тосковать о милом полудне…»

С древних времен береза вошла в жизнь русского народа. Без этого дерева трудно представить жизнь крестьянина. На Руси березу называли деревом четырех дел: первое дело — мир освещать, второе — крик утешать, третье — чистоту соблюдать, четвертое дело— больных исцелять. А это означало, что когда-то в деревнях березовые лучины, не дающие копоти, были единственным источником света. Береза давала деготь, без которого не могла обойтись ни одна телега. Береза лечила больных целебными почками, соками. Когда крестьянин простужался, занемогал, лучшим средством помощи ему был березовый веник в парной бане: разгонит кровь и как рукой снимает всякую хворь. Березовый веник был еще стражем чистоты в каждом деревенском доме. Самые спорые и жаркие дрова, сани, топорища, лыжи, пастуший рожок, бурачок для квасу— все это береза. Из березы люди издавна делали посуду, на тонких ее свитках— бересте писали наши предки. Любопытно, что в народном поэтическом творчестве почитаемая славянами береза выступает всегда положительным героем — то хранительницей народных кладов, то заколдованной красавицей, доброй волшебницей или мудрой крестьянской дочкой, побеждающей в поединке со злыми силами.

М. М. Пришвин говорил, что «береза — самое близкое к человеку дерево». У дома, при дороге, у реки — всюду березка рядом с человеком. Каждый считает долгом посадить березку перед домом, посадить на счастье, на будущее. У обычая сажать березку под окном есть медицинское обоснование: листья березы выделяют фитонциды — вещества, оказывающие губительное воздействие на бактерии, грибки. Сажая в палисаднике березку, человек создавал перед домом живой барьер болезням…

Хотелось бесконечно долго идти по роще, чувствовать тепло солнца, надежную твердость земли под ногами, видеть, как веселые березки то сбегаются дружной толпой в тесный хоровод, то разбегаются поодиночке, а то стоят, как верстовые белые столбы, вдоль и поперек светлой поляны, будто указывают дорогу в грибные места. Я увидел синицу, веселый голосок которой звенел серебряным колокольчиком. Летом ее не услышишь, а сейчас на всю рощу звенит. Песенка ее нежна, протяжна и отрывиста. Если заметит опасность, повернется раза два на веточке — и шмыг по лесу дальше. Не встречал я синицу вялой и сонной: всегда она в движении, в работе. Летом с рассвета до сумерек ищет насекомых поблизости от своего гнезда. Она два раза выводит птенцов. Ведь синица — самая плодовитая среди наших мелких птиц: в ее кладке более десятка яиц! Птенцы первой кладки появляются в мае. Не успеют они покинуть гнездо, как родители кладут новые яйца. Все время синицы в поисках корма для птенцов. За час она несколько десятков деревьев проверит, до тысячи веток осмотрит, склевывая с них массу насекомых. Большинство птиц не едят мохнатых гусениц, а синица знает, как с ними справляться: расклевывает гусеницу и съедает ее внутренности. Если не удается добыть достаточно мясной пищи, то продырявит клювом спелую грушу или же ягоды — землянику, смородину, причем ее привлекают семена.

Вот и она сама. Бежит по суку, заглядывая в каждую трещину, и все время лепечет: «Тень-тень, тень-тень». Перепорхнула на другой сук, подвесилась на ветке головой вниз, схватила какую-то букашку. На несколько секунд задержалась на ветке березы. В бинокль я увидел нарядную птицу. Черно-сизая блестящая шапочка прикрывает ее голову, которую она то опускает, то поднимает. Черные ленты, окаймляя белые щечки, тянутся на горло, как концы франтовского галстука, идет от горла на грудь черная полоса. Спинка зелено-серого цвета. Грудь и брюшко лимонно-желтые. Длинный хвост и крылышки голубовато-серые, а на последних еще беленькие полосы. Круглый год живет у нас синица.

Солнце спускалось за горизонт, становилось гранатовым. Лучи его окрашивали стволы берез в оранжевый цвет. Облака горели медно-красным румянцем. Коротки осенние закаты. Но какая чистота красок, на полнеба расплескавшихся, переходящих одна в другую непередаваемо тонко: от раскаленно-угольных до палево пепельно-потухших. Кругом задумчивый покой.

Только слышно было, как пискнула, промелькнув от пенька к пеньку, припала под коренья мышь, да мелькнуло что-то между деревьев: упала, цепляясь по сучьям, сухая березовая ветка. Думалось, что такой покой нельзя нарушить: так было всегда, так останется навеки.