Читаем В сердцах полностью

Я накрыл её ладонь своей. Наши взгляды проникали друг в друга. Мы сжали наши ладони в сердечном объятии. Мой пульс участился. Химия чувств разливалась во мне. Я поведал ей свою мысль в том же ключе, что и абзацем выше.

Она отняла руку и продолжила.

– Это неимоверно здорово! Скорее всего, ты тоже совсем иной, нежели образ, прячущийся за зыбкой ширмой моего подсознания. Откуда мне знать, что ты в точности такой, каким я тебя вижу? Может, это опять очередной обман? Шутка подсознания, которое старается выдать желаемое за действительное?

А действительно, каким мой образ был в её шутливом подсознании, каким она меня рисовала у себя в голове? Я был выше или ниже, казался ли я ей умнее, чем я сам себя оценивал, или наоборот? Чёрт возьми, у меня ведь на самом деле такое количество вариаций, сколько людей меня знает. В мозге каждого из них есть запечатлённое представление обо мне, мой уголок. Я отнимаю у людей место в их нейронных сетях. Интересно, моё состояние там следует охарактеризовать как жизнь или просто как предметное нахождение, например, как находится определённая книга в библиотеке?

– Что на это сказать? И вправду, возможно, реальный я сильно расходится с образом в твоей голове. Однако и ты в таком случае разнишься с образом в моей голове. Нас можно поздравить, мы только что узнали о том, что мы друг друга на самом деле почти можем и не знать! Что за жизнь, полная чудес!

Забыли мы за этими разговорами беды её подруги. Забыли, можно сказать, и о самой подруге. Приняли существующую реальность как смогли и начали укладываться спать. Она помыла посуду, я в это время почистил зубы и зашёл в томящийся ночной зал. Щёлкнул крайним выключателем, и загорелась тусклая подсветка, как раз достаточная для того, чтобы можно было пройти и не напороться мизинцем на угол какой-либо мебели. Я сел в кресло, которое стояло у стены противоположной входу. Слева от меня находился диван, новый, но в классическом стиле. Справа во всю стену – стеллаж для книг, в котором почти все полки были заполнены книгами на разный лад: от детективный историй о Шерлоке Холмсе до «Критики чистого разума» Канта, книг Стивена Хокинга и Митио Каку.

А у стены напротив меня, справа от двери и слева от комода для всяких мелочей типа статуэток и фотографий, выделялись действительно старинные напольные часы. Они давно уже не ходили. Видимо, механизм был сломан. Я не лез в них, что-то меня всё время отталкивало. Грустно было смотреть, как они стоят в безмолвии, когда предназначены источать мерный звук проходящего времени. Но, с другой стороны, я был рад, что их бьющий звук не отдавался эхом в этой пустой комнате и ещё более пустой квартире.