– Наконец-то, – послышался хриплый голос отца, – моя спальня дождалась тебя. Сколько ночей провела в соседней комнате, мучая меня ожиданием.

Я замер взглядом на двери, но в неё никто не вошёл, вместо этого раздался хлопок соседней двери, ведущей в спальню отца. Похоже Абрамова перестала притворяться перед отцом и ломаться, принцип «секс только с мужем» успешно забыт. Преодолев себя поспешил убраться из дома, чувствуя, что вот-вот потеряю контроль, отец не должен видеть меня таким. Чудовище, которое создала Абрамова, только для неё, терпеливо ждёт своего часа, чтобы закончить начатое два года назад.

– Как часто ты её зашивал? – После бессонной ночи, бесцельного катания по городу и желания въебаться в какой-нибудь столб, оказался здесь, выловив Клинского на больничной парковке. Внутрь этой больницы я не заходил со дня, когда мне отдали урну с прахом. Кстати о прахе, нужно узнать, кого или что туда внутрь насыпали, но всё по очереди.

Клинский даже не напрягся рассмотрев меня. Грёбаный психопат. Наверно правду о нём говорят, что даже если начать резать его на части, он будет улыбаться. Видно кто-то реально это проверял – у Клинского на мизинце с недавнего времени не хватает фаланги.

– Это врачебная тайна.

– Хочешь перестать быть врачом? Я это быстро организую. Если ты ещё не понял – мне похуй кто за тобой стоит.

– Нежнее, Кирилл Викторович, ещё нежнее. А то я и обидеться могу, даже расстроиться, а это обязательно скажется на качестве моей работы, могу какую-нибудь болячку не рассмотреть, когда ко мне придёт ваша очередная… барышня.

– Сука!

Не выдержал, схватил этого юмориста и прижал к его же машине. Не было ни желания, ни времени с ним церемониться. Мне очень хотелось выместить на ком-нибудь злость, а его вообще не жалко, если бы не проблемы Стеллы, уже удавил бы наверно.

– Моника Абрамова. Я привёз её к тебе два года назад. Ирма Абрамова долгие годы была твоей пациенткой, не отпирайся, что ты был знаком с ними обеими. Запасных фаланг у тебя не так много.

– Пошёл на-хуй. – Протянул мне в лицо, самодовольный психопат, а потом сделал то, что я не ожидал от него, применил на мне боевой захват, так что я не мог пошевелиться, не испытывая боли. Усталость и бессонная ночь сказались, потерял бдительность, попавшись как сопляк, ни один рефлекс не сработал. – Я эту девочку первый на руках держал, как только она появилась на свет. Все думали, что она родилась мёртвой как и её брат, а Ника просто молча рассматривала меня своими огромными глазами. Она была самым чистым человеком, к которому я когда-либо прикасался, а ты осквернил её своей злобой и ненавистью. Если бы не уважение к твоему отцу, я бы давно подослал к тебе какую-нибудь заразную шлюху.

Клинский оттолкнул меня, договорив, принявшись отряхаться и руки дезинфицировать из флакончика, который достал из кармана. Значит, я был у неё первым, и трахал не жалея настоящую девственницу?

– Зачем ты восстановил ей девственность? Это ведь ты сделал. – Моментально догадался.

– Несмотря на всё произошедшее, Ника для меня по-прежнему невинна, такой она будет и для своего первого мужчины.

Я, да и не только я, явно недооценивал этого человека. Сейчас на меня, как на кусок дерьма, смотрел не психопат, а человек с принципами, даже моральным компасом. Ему действительно ничего не стоило подослать ко мне кого-нибудь, все мои шлюхи проходили через осмотр у него, всё это время я не видел угрозы рядом с собой, даже не подозревал, что с этой стороны она есть, а он был ближе всех остальных, никто бы не догадался, что он виноват, случись со мной что-то.

– Думаю, наше сотрудничество на этом можно считать оконченным. Слишком велик соблазн сгноить тебя заживо. – Произнёс подобие прощания.

– Чей прах вы мне подсунули? – Бросил вслед Клинскому, который явно нехотя остановился, но не обернулся.

– Ты получил то, чего достоин – прирождённую шлюху, через которую прошли сотни мужиков.

Я смотрел вслед Клинскому, а в голове крутился только один вопрос: Моника вообще знала, что она снова девственница?

Глава 21