Читаем В руках Ирбиса полностью

Теперь она ещё и на таблетки подсела. Я ожидал чего-то подобного, особенно от неё. Давно привык к её нетипичному поведению, желанию всеми силами сдержать в себе правду, которая её душит. Ника обещала со временем рассказать мне всё, но она лгала, в первую очередь самой себе. Она никогда не сможет рассказать, если после всего произошедшего не открылась. Самое паршивое, что я начинаю сомневаться в собственных выводах о ней. Ещё в день нашего знакомства, когда я спросил, убивала ли Ника когда-нибудь, отметил для себя её нежелание отвечать, потому что лгать она не хотела, но и сказать правду не смогла. В таких случаях, если человек хочет уйти от ответа он лжёт, Ника даже этого делать не стала, и я сделал вывод, что есть на ней такой грех. Только не отпускала одна единственная мысль: если её обидчик жив, что она не отрицала, тогда кого могла убить нежная Ника? И все следующие мои выводы и предположения тоже оказались ошибочными. Я решил, что обидчик был не один, слишком сильный отпечаток наложился на Нику. Хотя разве я ошибся? Оба моих сына прошлись по Нике, каждый в своей манере. Василий не отказывал себе в демонстрации силы. Я нашёл на ноутбуке в скрытой папке записи парочки их разговоров, свидетелями которых неизменно были тёмно-бордовые лилии. Ника не сдавалась, не понимая, что с ней всего лишь играют, прежде чем сломать. Глупая. Совсем в мужиках разбираться не умела. В принципе это так и не изменилось. Нужно внимательно следить за её окружением, особенно сейчас, когда Ирбис снова включился в охоту. В его взгляде на Нику ничего не изменилось, все те же ненависть и ярость. И я не понимаю спокойствия Ники, которое ещё больше выводит Ирбиса из себя.

– Зачем мы сюда приехали? – Устало пробормотала Ника, отвернувшись к окну.

– Тебя прокапают.

– Это не обязательно. Таблетки совсем слабые были. Обещаю, больше не буду их принимать.

– Верно. Считай это своеобразным наказанием. – На самом деле мне просто нужен был повод и я наконец его получил.

– Я не сделала ничего плохого, чтобы меня наказывать.

– Почему же. Ты не сообразила, что садиться на таблетки не лучшая идея. Заодно может и мозги у тебя прочистятся.

– А если я не пойду? – Наивно запротестовала, выпустив подобие фурии. Один взгляд чего стоит. Именно он и привлёк обоих моих сыновей. Не все женщины умеют так смотреть. Это природное, изобразить подобное невозможно, такой взгляд подпитывается изнутри. Ника даже Настю сейчас превзошла. Не знаю насчёт Василия, но Кирилл, который когда-то был влюблён в Анастасию, не мог не заметить сходства.

– Я тебя заставлю. И поверь, здесь вопящей девице в моих руках никто не удивится. Напомню – тебе ещё здесь работать.

– Похоже садизм у вас семейная черта. – Бросила в меня этими словами и вылетела из машины в сторону больницы.

Похоже, в том, что Ника спокойна, я очень ошибся.

– Мне нужно, чтобы ты провела осмотр.

Настя устало покачалась в кресле. Её смена только закончилась и она хотела выспаться. Устала. Скорее всего потеряла пациента. Я всегда чувствую её скрытую скорбь по каждому, даже самому безнадёжному, в этом они с Никой очень похожи. В такие моменты жалею, что не Настя мать Ирбиса.

– Какого рода? – Спросила из-под полуоткрытых глаз.

– Гинекологический.

Сначала Настя конечно ухмыльнулась. За что я люблю эту женщину – она знает меня лучше всех, даже меня самого, и в этом виноват только я: сам научил читать меня, а всего-то когда-то хотел сделать из неё идеальную любовницу, послушную, безропотно выполняющую всё, что попрошу. Сделал. Сам не понял, как сросся с ней сначала телом, а потом душой.

– Если она узнает, больше никогда не заговорит с тобой. Для неё эта процедура очень травматична, точнее, Ника не хочет чтобы знакомые ей люди знали о последствиях пережитого.

– Ирбис сказал, что у неё никогда не будет детей.

– Он не врач, чтобы ставить диагнозы.

– Клинский сделал соответствующую запись в медкарте Ники.

– Раз сам Клинский поставил диагноз, то мне точно соваться не стоит. Его диагнозы неоспоримы. – Произнесла с непонятной иронией, улыбаясь, продолжая покачиваться в кресле, напомнив мне, как давно я не ночевал у неё, в нашей уютной квартире, где нет места происходящему в моей жизни дерьму. Хорошо, что Настя не согласилась переехать ко мне, когда я предложил, и женой отказалась стать, сохранив для меня семейный уют в стенах, находясь в которых чувствую себя простым мужиком, забывая на время обо всём.

– Я хочу, чтобы ты провела осмотр.

– Я не гинеколог, а ты не должен принимать решений за Нику. Ты, конечно, сейчас скажешь, что вместо меня это может сделать кто-то другой, зная, что я в итоге сдамся, но оставь ей хотя бы это. И ещё… представь, что будет, если слова Кирилла подтвердятся. Ты станешь по-другому смотреть на Нику, больше не сможешь смотреть без жалости.

– Разве на тебя я смотрю с жалостью? Хоть раз она проскользнула в моих глазах, словах, действиях?

– В моём неблагополучном детстве нет твоей вины, как и в том, что случилось с Никой, но за произошедшее с ней ты чувствуешь себя ответственным.