Читаем В ритме гоор полностью

Призраки ночного дня бродили по тёмным улочкам, оглядываясь изредка и пробирая холодной дрожью спины ничего не ведающих людей. Солнце было окутано туманом. И неясно было, где границы света и тьмы. Окурок сигареты валялся в луже. Было мокро и холодно. В парке не было никого. Саид, как всегда, опоздал на первую пару и в ожидании звонка буравил землю кончиком изношенного прошлогоднего ботинка. Ни у кого на курсе таких нет. Саид шутя говорил о них: «О, это хит сезона…» «Ну, в твоём случае жертва небольшая», – отвечала, смеясь, Зуля, однокурсница. И при чём тут жертва? Этот смех врезался ему в память и вновь, и вновь раздавался в его голове, острой болью пронзая гордое сердце. «Смеётся она, – с едкой злобой бурчал про себя Саид, – ей хорошо, ведь за всё платит отец. А ведёт себя так, будто сама заработала эти деньги». И тут воспоминание о Максуде всплыло в голове Саида: «Всё у него есть. Только пожелай, и ему всё купят. А у меня ничего нет. Надо мной смеются уже…» – лёгкая обида быстро превратилась в злость, и он вознамерился несмотря ни на что всё исправить. «У меня всего будет вдоволь», – проговорил он и начал думать над тем, как этого добиться.

Деньги матери ему нужны были на проезд и пропитание. «Если два месяца не ездить на маршрутке, то можно сэкономить, – взбодрился Саид. – Встать в шесть утра, в семь выйти из дому…» Он встал, подошёл к двери и сел обратно на диван. «Они сегодня смеялись над моими ботинками, и я завтра не приду в новых. Если приду в них, покажу, что мне было обидно. Не дождутся…» – с досадой подумал Саид. «Через три дня куплю самые дорогие…»

Но его вечерний пыл к утру остыл. Выключив будильник и наобещав себе встать через пять минут, Саид снова уснул и, конечно, проспал. Пришлось второпях одеваться и ехать на маршрутке. Следующие два дня он стойко вставал раньше, но час ходьбы до университета сильно его изматывал, и, что самое неприятное, он сильно потел. В итоге Саид отказался от идеи ходьбы пешком и после учёбы грузил кирпичи. Пусть трудно, не высыпаешься, зато никто больше не смеется над тем, что у него нет денег.