Читаем В ритме `бугги` полностью

— Ой... — запоздало сказала Полли.

Мать бросила ремень, присела и молча заплакала, опустив голову.

— Извини, мам... — растерянно сказала Полли. — Я же не нарочно...— она осторожно подошла ближе. — Так лучше даже — новую купим. Хоть что-то новое будет...

— Я после отца... за десять лет ни налево, ни направо не посмотрела ни разу!..

— Ну не надо, мам... — Полли коснулась ее плеча. Мать тотчас метнулась, пытаясь поймать ее за руку — та едва успела отскочить.

— Чего тебе не хватает, дрянь ты неблагодарная? Для чего я тебя растила, чтоб ты трусами из-под юбки сверкала? Мало я тебя била, надо было до кровавых соплей пороть, чтобы дурь вышибить! Где твое барахло американское? — она распахнула шкаф, стала выбрасывать на пол ее вещи. — Где ты его прячешь? Пожгу к черту, голой на улицу выгоню!..

— Все, мам, мне пора, — Полли подхватила сумочку и юркнула к двери.

— Куда?! — мать опередила ее. — Только через мой труп выйдешь! Ну, иди! — она распахнула дверь и легла на пороге.

Спускавшиеся по лестнице соседи удивленно смотрели на эту сцену.

— Перестань, мам! Вставай!

— Ну, давай! Перешагни через родную мать!

Полли бросилась обратно в комнату, открыла окно и запрыгнула на подоконник.

— Полька, стой! Стой, разобьешься!..

Однако девушка по узкой приступке уже добралась до пожарной лестницы и спустилась вниз.

— Лучше не возвращайся! — крикнула мать из окна. — Под дверью ночевать будешь!

В коридоре поликлиники около процедурного кабинета сидела длинная очередь. Открылась дверь, вышел пациент, болезненно потирая уколотое место, тотчас поднялся следующий.

— Минуточку! — остановила его медсестра, заметив подбежавшую Полину. — Проходите, девушка!

Очередь слабо зароптала.

— Спокойно, граждане! — сурово прикрикнула медичка. — Не на базаре!..

— Счастливая ты, Полинка, — вздохнула она, собирая шприц в кабинете. — Ну почему так — одним все, а другим только голые задницы с утра до ночи? Не поверишь — в лицо никого не помню. Штаны спустил— здра-асьте, Иванов, давно не виделись! Так и буду всю жизнь с задницами разговаривать...

Полли, перекинув через ширму синюю юбку, предложила:

— Пойдем с нами на Бродвей! Сто раз ведь звала.

— Ты что!.. — испуганно замахала та. — Я так не смогу...

Дверь распахнулась, из кабинета танцующей походкой вышла Полли — в цветастой блузке, короткой юбке с разрезом и ботинках на «манной каше». Очередь, разинув рот, проводила ее глазами по коридору.

— Следующий! — строго окликнула медсестра. — Спокойно, граждане! Не в цирке!

Мэлс издалека увидел на улице Горького у Елисеевского магазина толпу зевак.

У витрины стояли стиляги, среди них уже знакомые Мэлсу со вчерашнего вечера: пухлый очкарик, девчонка с кукольным личиком — огромными изумленными глазами и крошечным ртом, долговязый сутулый парень и Полли. Они резко выделялись среди одноцветной толпы не только пестрыми нарядами, но и громким, преувеличенно эмоциональным разговором, и преувеличенно свободными жестами, и особой, вихляющей во всех суставах походкой. И хотя они не обращали ни малейшего внимания на устремленные со всех сторон любопытные, удивленные, осуждающие взгляды, понятно было, что присутствие зрителей в этом театре необходимо.

Мэлс шагнул вперед, в полосу отчуждения между кругом зевак и стилягами. Те обернулись к нему.

— Оп-па! — в восторге развел руками долговязый. — Гляди — сам пришел!

— Чуваки! Ножниц никто не прихватил? — спросил очкарик. — Вернем должок?

— Да у него и так стричь нечего.

— С паршивой овцы — хоть шерсти клок!

Стиляги заржали.

Мэлс и Полли смотрели в глаза друг другу.

— Привет, — сказал он.

— Привет, — ответила она.

— У них отношения!.. — ахнула кукла, в ужасе распахнув и без того круглые глаза.

— Была замечена в порочащих связях!.. — замогильным голосом откликнулся долговязый.

— Ты не простыл? — заботливо спросила Полли. — Мне показалось, ты вчера немножко оступился...

— А мне показалось, ты вчера что-то потеряла... — он протянул на ладони деревянного человечка.

— Да у них роман!.. — догадалась кукла.

— Товарищи, мы присутствуем при зарождении большого светлого человеческого чувства! — прокомментировал очкарик.

Полли посмотрела на талисман, потом на Мэлса. Молча взяла, завязала шнурок на шее.

— Могла бы спасибо сказать...

Она шагнула к Мэлсу, положила руки на плечи, приподнялась на цыпочки и поцеловала в губы.

— Полли, не делай этого, отравишься! — замахал руками очкарик. — Ответственно предупреждаю, как будущий врач!

Долговязый торопливо закрыл ладонью глаза кукле:

— Деточка, тебе рано на это смотреть.

— Спасибо, любимый... — нежно сказала Полли, отстранившись, и пошла к своим.

— Полли, как зовут этого интересного молодого человека? — кокетливо спросила кукла.

— Понятия не имею, — равнодушно ответила та, пожимая плечами.

Остолбеневший Мэлс остался за спинами потерявших к нему всякий интерес стиляг.

Старичок с клюкой и бутылками в авоське остановился перед стилягами.