Читаем В рабстве её любви (СИ) полностью

Думая об Адриане, я вообще не была уверена, что он учился этому – скорее просто «знал». Хоть убейте, но я не видела в нем обычного деревенского работягу – даже речь его звучала нарочито просто – будто он прилагает определенные усилия, лишь бы сделать ее мужицкой и разговорной. Несмотря на его скрытые способности, я очень сомневалась, что этот человек мог бы принять роды у племенной кобылы.

– Тогда я побуду с вами, – подошел чуть ближе управляющий, стараясь незаметно посмотреть на циферблат часов, свисающих на серебряной цепочке с его жилета.

Заметив краем глаза этот жест, я запоздало вспомнила о том, что рабочее время мистера Оливера уже давно подошло к концу – после прогулки он должен был уйти домой.

– Нет необходимости, просто попросите Сьюзи принести сюда побольше чистой воды – я боюсь отлучаться от Вишенки надолго. Не стоит оставлять ее одну, она очень боится.

– Если госпожа велит так, - не стал упираться управляющий, торопливо кланяясь на прощание.

Вскоре пришла Сьюзен, готовая предложить свою посильную помощь. Но, если честно, я даже не знала, чем ее нагрузить – после замены полотенец и воды мы просто сидели возле потерявшей силы кобылы, боясь предпринять хоть что-то основательное.

Я до смерти боялась сделать еще хуже, но, очевидно, если не начать действовать – и роженица, и ее дитя просто умрут на наших глазах! Умрут мучительной, жестокой смертью.

Наконец, господь услышал мои молитвы – едва солнце окончательно село за горизонт, как на пороге появился запыхавшийся конюх.

– Почему вы один? – чуть ли не плача, подбежала я к мужчине.

Забывшись, я схватила его за предплечье, заставляя развернуться на меня.

– Где доктор?

Адриан мог бы и не отвечать – все было написано на его лице.

– Как же так? – схватилась я за ворот своей накрахмаленной блузки, ощутив приступ паники. – Адриан, вы ведь пошли за доктором, разве нет?

– Вы не поверите, но его собственная дочь сейчас так же пытается разродиться! – голос мужчины звучал взвинчено, когда он одернул руку, дабы пройти к стойлу Вишенки. – Я даже пригрозил ему избиением, но он все равно отказался пойти со мной.

– Ах, боже мой! – воскликнула впечатлительная Сьюзи, зажав рот ладонью, через мгновение снова возвращаясь к встрепенувшейся от боли кобыле.

Адриан тоже направился за служанкой в ясли.

Теперь, когда он отвернулся, мне попалась на глаза его рубаха, насквозь пропитанная потом на спине. Белая влажная ткань прилипла к раскрасневшейся коже, пока горячие капли продолжали нетерпеливо очерчивать его шею и виски. Ветеринар жил в центре столицы – и в эту часть города запрещалось добираться верхом. Конечно, и экипаж поймать в такое время суток было бы непосильной задачей.

Ни я, ни моя лошадь по факту не имели никакой ценности в глазах этого человека – положение графини все равно мало что решало. Быть может, поэтому я и сейчас не знала, как относиться к прошлому управляющему, старику, что отдал всю свою жизнь на служение моему высокородному супругу. Этот человек всегда держался отстраненно, не выслуживаясь перед графом, но и не пренебрегая обязанностями: когда тот просил принести кнут, дабы высечь меня – он с завидным спокойствием это делал. И с тем же равнодушием просил Сьюзи обработать мои раны после, или караулить состояние у моей постели.

Будто бы делал все, что ондолжен былсделать в тот или иной момент, но не более того, что считал нужным.

Но, конечно, все слуги в поместье были разными, и это обстоятельство как ничто другое подчеркивало их схожесть с теми, кому они служили.

Мистер Оливер был исполнительным и сметливым, Сьюзи – кроткой и честной, кухарка Мария – неразговорчивой и консервативной, а Адриан – прямолинейным и энергичным. Но все они были людьми, которые давно не воспринимали служение в графстве, как данность свыше – такие были времена, и это было показателем прогресса. Понимание этого пришло ко мне несколько позже. Все они видели во мне работодателя, а не госпожу, даже если были вилланами.

И все же Адриан от них отличался.

Жизнь в поместье действительно была для этого мужчины обычной работой? Он бежал весь путь туда и обратно, пытался привести врача во что бы то ни стало, и теперь он еще имеет терпение оправдываться перед своей хозяйкой.

Я еще раз украдкой посмотрела в его сторону, на строго сведенные чернильные брови, напоминающие крылья ворона, резкий взгляд. Но снова убедила себя в том, что у него на редкость доброе сердце.

– Ваш рабочий день давно закончился. Переведите дух – и можете быть свободны, – сказала я конюху, встречаясь с его сосредоточенным выражением лица. Предположив, что должна сказать что-то еще, я добавила: – Конечно, я выплачу вам сверхурочные…

– И вы не попросите меня остаться рядом с вами этой ночью?

Если бы не тревожная обстановка – его вопрос звучал бы слишком двусмысленно. Но, конечно, у меня было не то настроение, чтобы иронизировать.

– Разве я могу? Вы и так сделали очень много.