Читаем В пустыне Мохаве полностью

Там я поставил лошадей в конюшню, снял комнату в отеле и договорился с управляющим - его звали Джонсон - чтобы он обменял золото на наличные: мне не терпелось избавиться от золотого песка.

Передавая деньги, управляющий внимательно посмотрел на меня и сказал, - Вы, по-моему, хороший человек. На вашем месте я был бы очень осторожен с такой большой суммой. Здесь полно воров.

- Что вы говорите! - с изумлением сказал я. - Большое вам спасибо. Я буду сторониться незнакомых людей.

Рядом с отелем стояла баня, куда народ приходил принять ванну, и я тоже решил, что не мешает поваляться в воде и расслабиться. Я положил седельные сумки рядом с ванной, а на них - оружейный пояс так, чтобы револьвер всегда был под рукой. Несколько человек, проходя мимо, глядели на меня, потом на револьвер и тут же спешили дальше. В основном это были пожилые люди, принимающие ванны от ревматизма.

После хорошего обеда я немного погулял по городу, посмотрел на местную школу, церкви и железную дорогу, которую построили только год назад. Говорили, что в Санта-Моника будет самым большим портом на западном побережье... по крайней мере, к югу от Сан-Франциско.

Пару раз я зашел проверить лошадей и долго стоял в дверях конюшни, проверяя, не следит ли кто за мной или не появился ли в городе кто-нибудь из банды Дайера.

В ту ночь я спал - и хорошо спал - в отеле. Спокойно лег в кровать, потому что был уверен, что никто не знает, где я. Однако, положил седельные сумки и револьвер рядом с собой.

В полдень я появился на ранчо Мандрина.

Я рассчитывал, что в это время меня не будут ждать, потому что заметил, что в обед и после него, во время сиесты, на ранчо было спокойно, как на кладбище.

Как только мне на ум пришло такое сравнение, я тут же попытался от него отделаться: смерть и так ходила за мной по пятам, не стоило лишний раз поминать ее.

Я постарался подъехать к ранчо незамеченным и уже был во дворе, прежде чем из дома вышел темноглазый мужчина в белой шляпе.

- Привет, - сказал он. - Ты, наверное, Телль Саккетт.

- Вроде так.

- Ну и наделал ты шуму в городе! Всем интересно, куда ты пропал.

- Я бродяга, вот и бродяжничаю.

Он стоял, пытаясь разобраться, что я собой представляю, а я тем временем перевязывал мулов, чтобы их легче было вести, и старался не поворачиваться к нему спиной и даже делал вид, что так оно и нужно. С мулами, которые ни минуты не стоят спокойно, это было легко. И я все время раздумывал, надо ли зайти попрощаться со стариком.

У этого парня в белой шляпе была повреждена рука, он прихрамывал, на лице у него протянулся свежий порез, как будто от разбитого стекла. И вообще он выглядел как человек, которого выкинули из окна и который упал на крышу веранды и оттуда скатился на землю.

Закончив приготовления, я провел свой маленький караван перед крыльцом и повернулся к Белой Шляпе.

- Эй, вы! Давайте зайдем в дом и повидаем Старика Бена.

- Я уже его видел, - сказал он довольно угрюмо. - Он меня знает.

- А ну заходите, - посоветовал я, - и идите впереди меня. Похоже, вы уже пытались проглотить слишком большой кусок, не пытайтесь еще раз.

По-моему, ему это не понравилось, однако он вошел в дом впереди меня. Мне показалось, Старик Бен слишком много времени возится под своим пледом, но, возможно, это были только мои подозрения.

В дверях своей комнаты появилась черноглазая Доринда, а за ней индианка с чемоданами, сумками и всякой всячиной, без которой не обходится ни одна уважающая себя женщина.

- Ну, Бен, - сказал я, - теперь прощай. Адьос. Если надумаешь снова меня увидеть, тебе придется приехать в Аризону.

Его жесткие старческие глаза внимательно изучали меня, в них светилась ирония, смешанная с чем-то, похожим на уважение.

- Ты убил Сэндмена Дайера, - сказал он. - Никто не думал, что это возможно.

- Все люди смертны, - ответил я. - Дело только во времени.

Доринда стояла молча, и, взглянув в ее сторону, я заметил, что глаза ее широко раскрыты, а лицо немного побледнело. Я удивился, потому что она хорошо владела собой и не волновалась по пустякам.

- Ну ладно, мой мальчик! - сказал Старик Бен. - Счастливого тебе путешествия. И спасибо... спасибо за все. Немногие сделают то, что сделал ты, и при этом задаром.

- Ваши мулы очень хорошие. Считайте, что это и есть плата, - сказал я и обратился к Доринде, - Вы готовы?

- Идите... Я хочу попрощаться с Беном.

- Ладно. - И я повернулся к двери.

Он слишком поторопился, этот старик. Я был у него в руках, но он поторопился. Несколько недель подряд я готов был встретить любую неожиданность с любой стороны, а тут вдруг забыл об осторожности. Но он поторопился.

Я почувствовал, как что-то свистнуло рядом с головой и глухо воткнулось в дверной косяк, и тут же меня оглушил грохот выстрела. Я и так шел к двери, но после выстрела вылетел во двор, как будто у меня загорелись задние карманы на джинсах, и мне не стыдно в этом признаться.

Он снова выстрелил, но пуля прошла в том месте, где меня уже не было, а потом до меня донесся такой поток ругательств, которого я в жизни не слыхал.