Читаем В пустыне Мохаве полностью

Вино согрело его кровь, он стал рассказывать о прошедших днях, о набегах, о поединке с моим дедом. Пока мы разговаривали, он подолгу смотрел на меня или отводил взгляд, прислушивался к моему голосу, когда мне удавалось вставить несколько слов. Мне показалось, что он что-то задумал, затаил какую-то тайную мысль, которая покоилась в его темной душе.

Доринда слушала, иногда выходила из комнаты и возвращалась. Я заметил, что она не пила... намеренно? Иногда у нее прорывалось нетерпение, она хотела, чтобы я уехал, потому что не видела смысла в нашем разговоре.

Я тоже подумывал уехать, когда старый Бен вдруг сказал:

- Ты должен переночевать здесь, Саккетт, у нас хватит места. У тебя еще достаточно времени на охоту за золотом. Утро вечера мудренее.

Он пристально посмотрел на меня и поставил стакан на стол.

- Родриго сказал, что ты хотел купить лошадей или мулов и припасы для продажи в шахтерских городах. Твои планы еще не изменились?

- Нет, но я буду покупать, когда найду золото.

Бен жестом указал на равнины, окружающие дом.

- Они хотят отнять все это, но у меня есть достаточно мулов, и я отдам их тебе... за небольшую цену. Я прикажу, чтобы их пригнали для тебя.

Он неожиданно схватил палку, словно собираясь встать, затем посмотрел на Доринду.

- Скажи, чтобы за мной пришли и проводи мистера Саккетта в его комнату.

Бен Мандрин помолчал.

- В комнату Пио, - добавил он.

Она удивилась, но вышла и вернулась с двумя вакеро. Они подняли Старого Бена вместе с креслом и вынесли из комнаты. Когда они вышли, я допил вино и поставил стакан на стол.

- Я никогда не видела его таким, - сказала удивленная и встревоженная Доринда. - Он никогда так долго не разговаривает с незнакомыми людьми.

- Это от того, что он вспомнил прошлое. Я упомянул битву при Гаттерасе, и ему на память пришли добрые старые дни.

Ее удивление, казалось, прошло.

- Да, да, должно быть из-за этого.

Доринда была очень красивой женщиной, но я стал замечать холодность, на которую раньше не обращал внимания, хотя с самого начала относился к ней с настороженностью.

- Но в комнате Пио! - продолжала она. - Он никогда никого не пускал в эту комнату, кроме старого губернатора.

- Пио Пико?

- Они были друзьями... по-моему, дружат и до сих пор, хотя сейчас старик редко выходит из дома.

И больше она ничего не говорила.

Ужинали мы вчетвером: Старый Бен, Родриго, Доринда и я, но теперь Старый Бен молчал. Только однажды он сказал: - Недалеко от Моры в Нью Мексико случилась перестрелка, в которой участвовали какие-то Саккетты. Один из них женился на мексиканке.

- Это мои братья, - сказал я.

Он ел с аппетитом, но вина больше не пил - только несколько чашечек крепчайшего кофе. Я на своем веку выпил немало кофе и привык к тому, какое готовят в ковбойских лагерях: такому крепкому и густому, что в нем даже подкова будет плавать.

Я устал и хотел спать. К счастью, после ужина мы совсем недолго сидели за столом.

В моей комнате стояла огромная роскошная кровать, а на столике с мраморной столешницей - таз и кувшин с водой. На каменном полу лежал ковер с длинным и густым ворсом и стояло кресло. В комнате было еще одно окно и еще одна дверь, которая, наверное, вела в спальню Старого Бена.

Сидя на краешке постели я обдумал ситуацию и пришел к выводу, что в ней мало смысла. Я хотел лишь получить свое золото и отправиться обратно в горы, на шахты, но вместо этого попал на старинную испанскую гасиенду в гости к бывшему пирату.

Да, я вернул своих лошадей, но приобрел массу врагов, и не по своей вине, а только пытаясь помочь девушке, которая, оказывается, тесно связана с моими врагами... приобретенными благодаря ей.

Устав строить догадки и обозвав себя дураком, я стянул сапоги, умылся и начал раздеваться.

И вдруг отворилась дверь в комнату Старого Бена Мандрина, и он встал в проеме, опираясь на пару костылей и глядя на меня с дьявольским огоньком в глазах.

Старый пират проковылял в комнату, повернулся и опустился в кресло.

- Мне нужна помощь, мой мальчик. Мне нужна твоя помощь.

А я так и остался стоять, глядя на него с открытым ртом. На нем была одежда для верховой езды, которая когда-то была ему впору, а сейчас не очень-то подходила по размеру.

- Нам придется проехать до рассвета почти 20 миль, - сказал он. Надевай-ка сапоги.

- А вы сможете проехать 20 миль верхом? - сказал я.

- Нет... но проеду. Оставь это мне.

Я продолжал глядеть на него.

- Почему я? У вас есть люди. У вас есть Родриго. - И тут я усмехнулся. - И у вас есть Доринда.

Он отмахнулся.