Читаем В постели с врагом полностью

Она рассмеялась, говоря «никогда, никогда». Бен любил наблюдать за ней, когда она смеялась. Она слегка запрокидывала голову назад, как будто откидывая длинные волосы.

Разбивая яйца для омлета, она сказала, что ей нравится стиль Хэмингуэя. Его речь звучит так, как будто это перевод с древнего, гораздо более простого языка.

— А его женщины? — спросил Бен, переворачивая бекон Бекон был уже почти готов.

— Он думает, что они другие, не такие, как мужчины, и не понимает, что мы не рождаемся «женщинами». Эй, можно кусочек?

Она наклонилась к нему, чтобы оторвать кусочек от ломтика бекона, ее полные губы раздвинулись, обнажив белые зубы. Она могла бы взглянуть на него, но не сделала этого. — Люблю бекон.

— Еще? — предложил он, протягивая ей еще один ломтик. Она взяла его и положила на краешек.

— Последите за яйцами, хорошо? Я хочу, чтобы вы послушали кое-что забавное.

Она захватила с собой из дома журнал, который попался ей в библиотеке. — Это соревнование по подражанию Хемингуэю, — сказала она и начала читать, пока Бен приглядывал за яйцами. Скоро они оба так хохотали над пародией, описывающей любовь на столе бара с яйцами, разлетающимися во все стороны, что Бену пришлось снять сковородку с огня и прислониться к стене. Бен больше не мог смеяться. Он сложился пополам, слезы текли у него по щекам.

Лора, вся красная, терла глаза и странно придушенно всхлипывала.

— Это здорово, — сказал Бен, когда они оба снова обрели возможность говорить. Лора объяснила, что победитель получает билет для полета в Венецию и обратно, а также бесплатный столик на двоих в этом самом баре.

— Ну и посмеялись же мы, — сказал Бен.

— Да, — протянула Лора. — Это было хорошо.

— Разрядка нужна, — сказал Бен.

— Да, — сказала Лора, и они снова расхохотались, потому что это звучало совсем как у Хемингуэя.

Наблюдая за Лорой, которая доставала ножи и вилки из ящика стола, Бен опять думал о том, как мало он знает о ней Была ли она когда-нибудь замужем? Или она замужем до сих пор?

Лора сказала, что приготовит ему обед. После завтрака она возилась на кухне и тихонько напевала. Стоя перед зеркалом в ванной, он закрыл глаза. Женщина пела в его доме.

Она продолжала петь, когда он вернулся на кухню с мокрой головой — ему никогда не удавалось уложить волосы. Когда она немного поправится, она будет совершенно неотразима. Две недели, а он даже ни разу не прикоснулся к ней.

Бен подошел к Лоре, которая мыла тарелки. То, что она носит парик, он понял в первый же день. Одна из тех чертовых загадок, окружавших ее.

Бен подошел чуть-чуть ближе, чем можно. Инстинкт подсказывал ему, что он пересек ту невидимую линию, за которой кончается дружба. Он едва нарушил эту линию, но она поняла это сразу же и повернула к нему лицо. В профиль она была одновременно и безобразна, и прекрасна — длинный тонкий нос, полные губы.

Он молчал. Она отодвинулась на несколько дюймов, и они снова были друзьями, которые только что хохотали над любовью на столе. Только один шаг. От неожиданной вспышки гнева у него перехватило дыхание.

— Жаркое любите? — спросила Лора. Он ответил «да» и пошел за кейсом. Никто не знает, о чем думают женщины. Каждая из них загадка из другого мира. Он щелкнул замком кейса и прищемил себе палец.

— Поделом тебе, — пробормотал он, облизывая палец. Лора на кухне снова запела. Ссутулившись, он оглядел гостиную. Он был так зол, что не знал, стоит ли ему прощаться.

Но Лора проводила его, как жены провожают мужей на работу. Перед тем, как он открыл дверь, она поправила ему воротник рубашки, на секунду нарушив разделявшую их невидимую линию.

Кровь не останавливалась, и всю дорогу Бен держал палец во рту. Однако на лице его была улыбка.

Летнее утро в Сидер Фоллз было наполнено птичьими голосами. С деревьев на заднем дворе Бена упало несколько листьев. Сейра подумала о свадьбе. Что ей надеть на свадьбу?

Она села на автобус на Колледж-сквер и доехала до Уолмарта. У Сейры теплело внутри, когда она вспоминала о смехе Бена. Она бродила вдоль рядов дешевой одежды. Теперь она могла позволить себе купить платье, да и синяки почти совсем прошли.

Мэри О'Брайен Уолмарт понравился бы.

— В дорогих магазинах я чувствую себя не в своей тарелке, — призналась однажды Мэри. — Такое впечатление, что все вещи смотрят на меня с вызовом. Стоит только войти — и сразу рядом вырастает продавец. Ценник обычно прячут за воротником или в рукав.

Сейра ощутила острую потребность увидеться с Мэри. Здесь в Уолмарте цены видны издали. Ни одного продавца поблизости не было.

Перед ней был ряд зеленых платьев с низким вырезом и короткими, широкими рукавами. Она вспомнила, что обещала себе купить рубашку с короткими рукавами и шорты, когда сойдут синяки. Теперь она могла выполнить обещание.

— Сколько у вас предметов? — спросила усталая продавщица и дала Сейре карточку с номером пять. В кабинке была всего одна полочка и никаких зеркал. Ветер от фенов колыхал занавески.

Платье, конечно, было дешевенькое, но оно было цвета майской листвы и превосходно сидело на Сейре. Шорты с черно-белым поясом и майка с черной отделкой тоже были впору.