Читаем В постели с врагом полностью

Сейра читала, пока не стемнело. Не выпуская из рук книгу, она включила свет. Люди в книгах казались ей более реальными, чем она сама.

Она встала и прошла в холл, чтобы взглянуть на себя в зеркало.

— А ты не существуешь даже в книге, — сказала она себе. — Тебя вообще нет. Ты умерла.

Начав читать, она забывала об однообразном чередовании овсянки, фасоли, яблок и снова овсянки, фасоли, яблок. Благодаря долгим часам, отданным чтению, дни стали такими же длинными, как в детстве. Она уже забыла, какую это приносит радость.

В воскресенье за завтраком Сейра съела свою последнюю фасоль. Она решила отложить остатки овсянки. Ее она съест на следующий день перед работой. На обед она развела горячей водой кетчуп — это было на первое — и сделала яблочный мусс. В открытом холодильнике было чисто и пусто.

Она услышала, как Бен и его гость вышли из дома. Бен держал котенка. Они направились к пикапу, стоявшему поодаль.

Сейра следила за ними, стоя за занавеской. Распрощавшись с гостем, Бен направился обратно. Лучи заходящего солнца золотили его рыжие кудри и серебристую шерстку котенка. Она знала, как выглядят руки, что несли котенка. Они были сильными, с длинными пальцами и веснушками, проглядывавшими сквозь рыжеватые волосы. В уголках глаз у него уже появились морщинки. Он сутулился и поглядывал по сторонам, как бы решая, что ему делать.

Сейра прошлась по комнатам. Трещины кое-где надо будет зашпаклевать и зачистить шкуркой, прежде чем красить.

Столярка вся была в дырах от гвоздей. Их тоже надо будет зашпаклевать.

Зато потом кухня станет светло-оранжевой, гостиная и холл будут выдержаны в золотых тонах, спальня будет желтой. Дом как бы зальет солнечный свет. Только она одна будет знать, где здесь были пятна и трещины.

Сейра провела пальцем по трещине в стене спальни. Холодильник Бена забит едой… — Прекрати немедленно, — приказала она себе. Бен тем временем расспрашивал детей в парке и, присев, показывал котенка двум маленьким девочкам. Те что-то сказали ему, и Бен расхохотался, запрокинув голову.

— Сделай вид, что ты на диете, — сказала она себе — Ложись, забудь обо всем и береги силы.— Она легла и сразу же представила, как Мартин ест в их красной гостиной, приглашает какую-то женщину на ужин или гостит у родителей.

— Не будь дурой, — сказала она вслух. Она утонула только две недели назад. Вряд ли он мог найти себе кого-нибудь так быстро.

Другая женщина в их доме. Он был в ужасном состоянии, когда они въехали туда. Но она зашпаклевала и покрасила стены, сделала шторы из простыней и привела в порядок подержанную мебель. Сколько раз ей приходилось заниматься этим вместе с Джо и мамой. Но чтоб кухня была красной! Мартин сказал, что она должна быть красной как помидор.

Ее собственный холодильник был теперь далеко в Монтрозе, и там же была ее плита. Каждую кастрюльку и сковородку, любимую ложку, даже щипцы для орехов и пластмассовую масленку она считала теперь дезертирами, перебежавшими на сторону врага. В Монтрозе остались два новых комплекта постельного белья. Она купила их на распродаже. Она сама сшила занавески на окна и покрывало для кушетки, и все это больше не принадлежало ей.

Она представила себе их домик в Кейп Код. Когда они уезжали в отпуск, она оставила немытыми окна в спальне, чтобы никто не заподозрил, что перед тем, как исчезнуть, она привела все в порядок. Все осталось как было. Не было только ее. Ей представился бассейн, в котором она застывала от ужаса. Толстые и худые женщины собирались вокруг нее и успокаивали, а она цеплялась за них, дрожа, с закрытыми глазами. Она была рада, что они не узнают о том, что она утонула. Они не знали, как ее зовут.

Теперь у нее не было имени. У нее не было своего места в повседневной жизни, где люди не лгут, откликаясь на свое имя.

Она лежала в сумраке своей спальни. Читать больше было нечего. Она прочитала все, что принесла из библиотеки. Ей хотелось есть.

Яблоки. Сама мысль о них стала ей ненавистна. Она бродила по дому со слезами на глазах. Наконец, она схватила одно из них, разрезала на дольки и уселась на крыльце.

Воздух был наполнен лучами заходящего солнца. Они согревали ее плечи и парик. Отчаяние постепенно отступало. В мире не оставалось ничего, кроме солнечных лучей и легкого ветерка. Она разломила дольку яблока на мелкие кусочки и принялась за игру, которую так любила в детстве — она кормила муравьев. Наклонившись, она превратилась во всемогущего Бога, одарявшего их манной небесной. Муравьи были так же не способны понять причины и логику этого события, как не были способны на это люди.

Муравьи останавливались перед пищей из рая, в изумлении шевеля усиками. Затем, как и люди, они перешли к практическим действиям и, подобрав еду, направились домой. Если им попадутся другие муравьи, то скоро весть об этом событии разнесется по всей муравьиной стране и другие муравьи кинутся сюда за манной небесной.