— Прости меня, — с трудом проговорил он, чувствуя боль в груди. — Вероятно, я многое понимал неверно, Ловелас. Думал, что Кэтрин тебе безразлична и ты относишься к ней не так, как она того заслуживает. Но сейчас я вижу, что ты просто не распространялся о своих чувствах. Оставь свои деньги себе, я больше не стану вас беспокоить.

Ловелас вытянул губы в тонкую линию.

— Ты говоришь так сейчас, но я не хочу, чтобы Кэтрин пришлось защищаться против твоего судебного иска. Поэтому все-таки возьми деньги, они понадобятся тебе на то время, пока ты будешь искать другую наследницу.

Алек огромным усилием воли заставил себя сдержаться и не ударить Ловеласа кулаком в челюсть.

— Мне не нужна другая наследница! И я не собираюсь подавать какие-либо судебные иски! И гарантия тому — мое слово джентльмена! Веришь ты или нет, но у меня тоже есть свои принципы!

Алек повернулся к Кэтрин. Она в смятении смотрела на него. Сердце Алека сжалось, когда он вдруг осознал, что это, возможно, будет последний разговор.

— В следующий раз, когда он попросит твоей руки, дорогая, ты должна выйти за него замуж. Потому что ты была права в тот вечер на галерее. Он действительно лучший мужчина. И ты заслуживаешь того, чтобы тебе сделал предложение самый лучший мужчина Англии.

Повернувшись, Алек вышел из комнаты. По крайней мере теперь он избавлен от необходимости становиться свидетелем негодования и презрения Кэтрин, когда она узнает о его происхождении. Что толку говорить ей о любви, когда она определенно разлюбила его. Он беден, но горд, хотя гордость слишком слабое утешение для разбитого сердца.

Глава 28

У Сидни было всего лишь мгновение для того, чтобы насладиться своим триумфом, ибо в следующий миг Кит рванулась к двери и он едва успел удержать ее.

— Пусть он идет, ради Бога. Наконец-то ты освободилась от него.

Кэтрин печально улыбнулась Сидни:

— Я не хочу быть свободной от него. Теперь, когда я знаю, что он действительно меня любит.

— Потому что он отказался от моего предложения? Да, он отказался. Он знал, что это заставит тебя качнуться в его сторону и что в конечном итоге он получит твои деньги…

— Сидни, мой дорогой друг, — проговорила Кэтрин снисходительным тоном, — Алек совсем не такое чудовище, каким ты его рисуешь. Если бы ты видел то, что видела я, — с каким упорством он борется за восстановление своего имения, как уважительно относится к своим слугам, какие чувства испытывает к своей стране… У него очень много таких положительных черт, о которых ты не подозреваешь.

— Я видел в нем только порочное и безрассудное, и еще…

— Да, в нем есть и это. Но ведь и я сама такая.

— Ни в коем случае! Ты такая же, как и я: ты знаешь, что такое добро и справедливость, и стараешься следовать правилам.

Кэтрин рассмеялась:

— Ты меня плохо знаешь.

— Я знаю тебя достаточно хорошо. Черт возьми, ты никогда не сможешь быть счастливой с человеком, который хочет тебя только ради твоего состояния.

Кэтрин сняла ладонь Сидни со своей руки:

— Хочу сказать тебе то, что я не должна говорить, но я не могу придумать ничего иного для того, чтобы успокоиться. — Кэтрин отвела взгляд в сторону. — Если бы Алек хотел совершенно лишить меня шансов связать свою жизнь с тобой, он мог бы это сделать. И для этого ему нужно было всего лишь сказать правду. А именно — то, что у нас была… интимная связь.

Сидни открыл рот от изумления: -Что?!

Кэтрин смущенно зарделась, однако нашла в себе силы посмотреть Сидни прямо в глаза:

— И к тому же дважды. Ты понимаешь? Если бы он хотел, то мог бы сказать тебе, что я уже не девственница, и после этого ты бы сам не пожелал на мне жениться. Но он этого не сделал. И это более чем что-либо другое доказывает его искренность. Я лишь хочу надеяться, что ты не станешь думать обо мне слишком плохо.

— Я не могу думать о тебе плохо, — с чувством проговорил Сидни.

— Хорошо. Потому что я хочу оставаться твоим другом. Но сейчас должна уйти.

— К нему, — с горечью в голосе сказал Сидни. Кэтрин улыбнулась:

— Да. Я люблю Алека, ты это знаешь. Я никогда не любила таким образом тебя. Да, наверное, как и ты меня.

Сидни ничего не ответил.

— Я так и думала. Но ты заслуживаешь того, чтобы и тебя по-настоящему любили, чтобы и ты мог ответить кому-то взаимностью. Уверяю тебя, истинная любовь даже лучше, чем поэзия.

Сидни судорожно сглотнул.

— Ну что ж, иди. Не беспокойся обо мне.

— Спасибо.

Кэтрин наклонилась, поцеловала Сидни в щеку и вышла.