Дмитрий наконец-то поднял взгляд и посмотрел на меня. Он был на грани, готов вот-вот разреветься, уже начал хлюпать носом.

— Мой брат… — прошептал он. — Он умер из-за меня, понимаете? Это я виноват в его смерти! Если бы я тогда ушёл, как и собирался — он был бы сейчас жив, а я бы не сидел сейчас здесь, прикованный к батарее.

— Я сожалею, — искренне ответил я ему. — Я был у Вас дома, видел фотографии. Я знаю, что вы его очень любили, и он для Вас был одним из немногих близких людей.

— Немногих, — повторил он, хлюпнув носом. — После смерти мамы он долгое время был единственным моим другом.

— Кстати, насчёт смерти Вашей матери, — вспомнил я. — Можно поинтересоваться, это из-за пожара?

— Да, — хлюпнул он и вытер слезы рукавом рубашки. — Это из-за него она сгорела! Если бы она тогда не стала вытаскивать отца из-под горящей балки, то она бы не умерла.

Вот оно что. Она спасла сына, который чуть не сгорел вместе с домом, а потом уже пыталась помочь Наумову-старшему. Ему-то она помогла, но, очевидно, ценой своей жизни.

А ещё Дмитрий сейчас только что назвал Евгения отцом. Должно быть, до пожара у них были совсем другие отношения. Тогда и произошёл раскол в семье. Евгений вскоре снова женился, что ещё больше усилило вражду, но к своему вскоре родившемуся младшему брату он испытывал ровно противоположные чувства, и всю теплоту отдавал ему. Но тому приходилось постоянно выслушивать их ссоры и работать общим тормозом, что, как это ни прискорбно, его и сгубило.

— Как реагировал Ваш брат на ссоры с Евгением? — спросил я.

— Он… он все время пытался нас успокоить, уладить все мирно. Бедный… бедный Ми…

Его прорвало, сдерживаться сил уже не было. Он откинулся назад, немного съехал по стулу вниз и взвыл.

— Паша, принеси воды ему, а? — попросил я Павла.

— Ты уверен, что хочешь сейчас остаться наедине с ним? — неуверенно спросил Павел, но, всё же, встал.

— Абсолютно. Он сейчас и мухи не обидит.

— Я быстро, — и Павел выскочил в коридор, закрыв за собой дверь.

Я встал, обошёл стол и подошёл вплотную к воющему от горя Дмитрию.

— У меня есть ещё вопросы, — я наклонился к нему. — В Вашем столе я нашёл странный препарат, под названием «RD-18». Что это?

— Л-лекарство… от депрессий…

Лекарство, от депрессий. Так я и поверил. Нет, с этим «лекарством» определённо что-то нечисто, слишком уж его много, хватит свою собственную аптеку открыть. Я больше поверю в то, что он «сидит» на этом антидепрессанте, и попутно ещё и распространяет его. С отцом он давно в ссоре, денег и связей у него не должно быть, но он имеет у себя дорогую квартиру в отличном доме, и, скорее всего, купил он её сам, либо брат немного помог. По крайней мере, роль распространителя наркоты хорошо вписывается в дело. Но, если честно, я не хотел бы, чтобы дело повернулось таким боком. Интуитивно я чувствовал, что это не так, что Дима на самом деле хороший человек, просто у него не сложились отношения с его отцом.

— Когда вы начали ссориться в номере с Евгением, где именно в это время был ваш брат и его жена?

— В… в комнате… — Дмитрий пытался взять себя в руки и перестать плакать.

Я по-дружески положил руку ему на плечо и уселся прямо на стол.

— Я знаю, что Вы врёте, — сказал я ему. — Во-первых, Анастасии не было в комнате в момент ссоры, она вошла в комнату позже, решив узнать, что там за шум. Но это несущественно, гораздо интереснее второй пункт. Я видел Евгения, и я ни за что не поверю, что Вы смогли выхватить у него пистолет даже при огромном желании, Вам бы банально не хватило ни сил, ни ловкости. Кто убил Вашего брата? Евгений?!

— Н… не… это я его убил… я виноват! — слабо запротестовал он.

Но я ему не поверил. Ну не мог, не мог он убить своего брата, никак! Это не мелодрама же, это жизнь. Не может этого быть.

И я должен проверить.

Мне даже не нужно было смотреть на него, чтобы попасть в его мозги. Не было нужды задавать наводящие вопросы, чтобы вызвать нужное воспоминание — оно и так у него должно крутиться постоянно в голове все это время.

— Что Вы делаете? — с удивлением спросил Дмитрий, но было уже поздно.

Я прорвался внутрь.

Тьма. Ослепительные вспышки от пистолетного выстрела, кровавая дымка повсюду, под ногами невидно что, но оно хлюпает, стоит мне сделать хоть шаг. Тошнотворный запах крови вперемешку с порохом проникает в ноздри. И душераздирающий трёхголосый крик женщины и двух мужчин, звучащих в унисон настолько громко, что начинает раскалываться голова.

Я вынырнул.

В голову будто затолкали раскалённый свинец, и тот теперь безжалостно выжигал у меня все внутри, меня тошнило, кружилась голова. Ничего, это ненадолго, сейчас пройдёт, надо сделать пару глубоких вдохов, повертеть головой, разминая шею — и станет легче, кровь отойдёт от головы, снижется давление внутри черепа.

Я ничего не узнал, не мог доказать невиновность Дмитрия, даже не смотря на свои способности. И, если честно, то червячок сомнения в его невиновности все же поселился в моей голове.

Глава 3