Ана Марси

В поисках чувств

Спасибо Друзьям, которые оказались рядом в момент, когда крайне была необходима та самая спасительная соломинка. И, конечно, спасибо Тебе, Анабас. Без Тебя не было бы ни этой книги, ни Аны Марси… И в прямом, и в переносном смысле этого слова.

Ана марси со всем своим прекрасным багажом

Меня зовут Ана Марси. Я родилась и выросла в далекой заокеанской стране. В той стране, где до сих пор еще чтутся языческие обряды, девушки ходят в венках из полевых цветов, а луна отражается молочным светом в реке, где живут самые красивые женщины на свете. Они верят в Бога и народную мудрость. Собирают по осени настоящие грибы в лесу, а летом – сладкие ароматные ягоды. Я провела все свое детство, дыша ветрами свободы и качаясь на качелях, подвешенных к огромному дубу. Я прибегала домой только для того, чтобы схватить ломоть душистого хлеба, запить его молоком – и назад, в природу! Видимо, по этой причине у меня длиннющие ноги, светлые длинные волосы и весьма тормознутый характер. Созерцательный, скажем. До тех пор, пока меня не доведут.

Я всегда была неисправимой эгоцентристкой. К тридцати пяти годам пришла к выводу, что это не лечится. Я вижу реальность и воссоздаю ее в своих, только мне ведомых мирах, совершенно искренне считая, что планета вращается благодаря усилиям моих, и только моих, женственных и мускулистых ног.

Я переезжала с места на место десятки раз, возя за собой маленькую тряпичную куклу Шарлотт, которую купила лет двадцать назад где-то на Ньюбери-стрит в Бостоне. В ту пору я была юной и безмятежной. Я шла по этой знаменитой улочке и вдруг увидела девушку. Уличную певицу. Она пела, и ее голос – чистый, как родник в лесу, растекался по улице. Сквозь полуприкрытые ресницы струился дивный свет ее еврейско-ирландских очей. Это не глаза – это очи – глубокие, огромные, светлые и странно как-то смотрящие внутрь себя. Я остановилась возле нее и не смогла уйти.

Она – не талантлива. Ее музыка – однодневка, завтра бабочкой улетит, и никто больше не вспомнит, но как же она лихо вписалась в тот день!

Тот день был ясным. Вокруг было солнце. Я шла и жадно ловила запахи, звуки, песни, музыку, все то, что накапливалось в моем сердце, как в огромном саквояже, все то, что потом можно долго хранить внутри и умиляться.

Такая улочка есть далеко не в каждом городе. Улочка, которая никогда и ни за что не расстанется со своим лицом. Толпы туристов. Уютные дорогие магазины, рестораны на любой вкус и эти поющие, орущие и танцующие трубадуры. Я ныряю в нее, в эту улочку, я дышу ею и не могу надышаться. Мне кажется, я опять в Европе, где-нибудь в маленьком немецком городке, на крышах флюгеры-петушки, в окнах – вазоны с петуньей… Странное слово петунья – похоже на имя престарелой доброй тетушки с пирожками в корзинке.

А она все пела. Я летела вместе с ней в мир её фантазий и глубоко погружалась в эти сладкие волны.

Улочка сверкала и искрилась солнцем, воздухом, летом и разноцветными людьми.