Читаем В погоне за «Босфором» полностью

Софья Алексеевна выжидающе посмотрела на тетку и перевела взгляд на дочь. Еще мгновение – и она спросит о причине их внезапного появления в Москве. Она еще не знала главного. Надин вздохнула и, взяв тяжкое бремя объяснения на себя, сообщила:

– Бобу вынесли приговор. Ему присудили три года каторги.

Глаза матери наполнились слезами. Ставшие неправдоподобно большими на истаявшем лице, они мгновенно переполнились влагой, и капли заскользили по щекам. На это было просто невозможно смотреть. Мать не всхлипывала, не рыдала, она молчала, но слезы по ее щекам текли непрерывным потоком.

– Мамочка, не нужно!.. Боб – молодой и сильный, он все перенесет и снова будет с нами, – кинулась к ней Надин.

– Да, конечно, Боб справится со всеми невзгодами, – вторила ей младшая сестра, – мы можем все вместе поехать к нему.

Слова Любочки как будто отрезвила графиню, она вытерла слезы.

– Этого я не допущу. Я позволила сыну исковеркать свою судьбу, но костьми лягу, чтобы хоть вы не наломали дров из-за каких-то дурацких иллюзий. Вы останетесь здесь – среди людей нашего круга. Слава Богу, Вера уже нашла свое счастье: князь Платон – прекрасный человек и любит вашу сестру. Теперь дело за Надин, а потом и ты подрастешь. Вы должны быть здоровы и счастливы, а к Бобу я поеду одна.

Софья Алексеевна строго поглядела на дочерей, но никто и не собирался с ней спорить, а уж Надин тем более. О чем спорить, если насчет замужества мать права? Еще полгода назад, когда выяснилось, что сестры Чернышевы оказались бесприданницами, Надин пообещала себе сделать самую блестящую партию, только вот найти идеального жениха пока не смогла. У всех претендентов чего-то да не хватало: знатные были не слишком состоятельны, а богатеи не могли похвастаться древностью рода. Надин никогда не соглашалась на вторые роли, не собиралась она делать этого и теперь. Так что свой поиск она продолжала, хотя дома предпочитала об этом помалкивать.

Приехал доктор. К счастью, оказалось, что нога у старой графини всего лишь ушиблена, никаких шин и перевязок не потребовалось. Врач позволил Марии Григорьевне самой подняться на второй этаж и дойти до спальни.

– Полежите денек, и все забудется, – пообещал он.

У Надин отлегло от сердца. Ей стало совестно, что она не уберегла бабушку, но что она могла сделать, когда этот варвар носился по Москве, не разбирая дороги? Теперь, когда все обошлось, она с облегчением возложила всю вину за несчастный случай на нахала Ордынцева и с чистой совестью занялась собой. Ванна, прохладные простыни в собственной спальне – что может быть лучше? Сон не заставил себя ждать, и, уплывая в дремоту, Надин вспомнила черные вишни глаз под светлыми кудрями и свою отповедь.

«Получил по носу? Так тебе и надо», – мстительно подумала она и уснула.

Поспать бы, да как? Жара – сил нет! Измочаленные лошади еле плелись по раскаленным улицам Москвы, и Босфор давно пожалел, что не сменил их на въезде в город. Глупость, конечно, – решил сэкономить деньги и время, чтобы завтра не плутать по улицам, а сразу же выехать на столичный тракт. Его ноги в модных сапогах разбухли, спина под светлым сюртуком сделалась абсолютно мокрой, а муслиновый галстук казался ему теперь отвратительной липкой удавкой, и хотя оба окна в карете он опустил, духота так и не уменьшилась.

«Может, заселиться прямо сейчас в какую-нибудь гостиницу или трактир?» – Босфор выглянул в окно, пытаясь понять, где он находится. Ба!.. Да это – Тверская!..

На другой стороне улицы блистал белоснежной лепниной трехэтажный особняк. В стеклах его высоких окон алыми всполохами преломлялись лучи закатного солнца, длинный ряд мраморных колонн отливал розовым. Надо же, ну просто картинка! Впрочем, Босфор мало ценил московские красоты, зато его очень заинтересовало случившееся перед домом происшествие. Два экипажа сцепились осями. У свободного окна одной из карет топтался высокий офицер, как видно, из моряков. Потом он изловчился и вытащил из экипажа женщину. Офицер поставил ее на ноги, но при этом почему-то не спешил отпускать.

«Понятно, раскатал губу, спаситель, – насмешливо оценил ситуацию Босфор, – пара нужных слов, и дело – в шляпе».