Читаем В погоне за «Босфором» полностью

Надин затихла, она так и знала, что мать все равно задаст тот вопрос, на который у нее не было ответа. Она не до конца понимала свои чувства к графу. Конечно, она радовалась, когда встречалась с ним по вечерам в доме княгини Зинаиды, ведь Шереметев с таким обожанием смотрел на нее, а их разговоры сводились к потоку комплиментов в ее адрес. Это оказалось так приятно, она купалась в обожании и хотела, чтобы ничего не менялось. Но мать задала свой вопрос и ждала ответа, и пришлось высказать то, что Надин чувствовала:

– Я хочу быть с ним всегда!

– А что думает сам граф по этому поводу? – уточнила Мари Кочубей. – Ты считаешь, что он готов сделать предложение? Когда я говорила, что у этого брака есть один минус, я имела в виду императрицу-мать. Та опекает Шереметева с детства, а в таких случаях она сама выбирает супругов своим подопечным.

«Господи, только этого мне и не хватало! – расстроилась Надин. – Все ведь шло так хорошо».

– Она меня не знает, как же она сможет меня выбрать? – умоляюще глядя в глаза Кочубей взмолилась она.

– Мы пока не можем представить тебя ко двору, – возразила статс-дама, – твоя мать получила приглашение на прием к вдовствующей императрице – это и так почти чудо. Мы с мужем не волшебники.

Надин кинулась к ней и обняла.

– Тетя Мари, я все понимаю, – умоляла она, – но, может, вы возьмете меня на прием, где будет императрица-мать, туда, где не нужно быть официально представленной?

– Ближайший бал состоится как раз двадцать седьмого вечером в Грановитой палате Кремля, а утром этого дня Софи будет на приеме у государыни, – вспомнила Мария Васильевна. Она взглянула в молящие синие глаза и поняла, что не сможет отказать. Это было страшно рискованно, но графиня все же решилась: – Я возьму тебя по своему пригласительному билету: он выписан на мое имя, но на двоих.

– Ой, тетя Мари, спасибо! – просияла Надин, – я буду вести себя безукоризненно, вы сможете гордиться мной.

– Ну, в этом я не сомневаюсь, – подтвердила графиня. – Главное, чтобы твой избранник все-таки сделал предложение.

– Сделает, сегодня же вечером!

Женщины переглянулись, но спорить не стали, зато в гости к Зинаиде Волконской вместе с барышнями вместо старой графини отправился зоркий страж в лице Мари Кочубей.

Надин не сомневалась, что в отношении жениха она проведет свою партию как по нотам, ее беспокоило другое: она панически боялась, что всплывет информация об ее сделках с Барусем, но даже под страхом разоблачения не могла отказаться от такого выгодного и увлекательного дела.

«Пусть лучше меня убьют, но я уже ничего никому не отдам», – мысленно рассуждала Надин, примеряя свое очередное оружие – голубое платье с тугим атласным корсажем и пышными юбками.

Она подмигнула своему отражению. Перехваченная темно-синим поясом талия была так тонка, а плечи так изящно выступали из кружевной оборки. Чудо, а не девушка! Как она может проиграть? Да никак!

Надин были одинаково дороги и первый самостоятельно купленный дом, и обожающий ее молодой человек, и она не собиралась расставаться ни с тем, ни с другим. Все у нее получится! Она обязательно победит! Сейчас же особое время – коронация…

Коронация затмила все, и княгиня Волконская, мудро решив, что порфироносное семейство не перещеголять, притушила блеск своих вечеров и пока принимала гостей «как все», ограничившись обычным ужином с танцами. Когда графиня Кочубей и барышни Чернышевы вошли в ее гостиную, там уже собралось множество гостей. Шереметев сразу же поспешил им навстречу. Сегодня он был во фраке, и Надин показалось, что штатское идет ему больше, чем белый мундир кавалергарда.

«Незачем ему служить, – решила она, – это – совсем не его дело. Будем творить добро, строить больницы и богадельни».

Она радостно ответила на сияющую улыбку Шереметева, тот подошел к ним и, почтительно наклонив голову, поздоровался. Надин представила его своей опекунше и по довольному лицу Кочубей поняла, что граф той понравился.

К ним подошла хозяйка дома. Княгиня Зинаида радостно обняла Марию Васильевну и повела ее к столу. Любочка пошла за ними, а Надин приотстала. Шереметев шел рядом. Она специально не смотрела в его сторону и, опустив ресницы, молчала. Кожа ее горела под его взглядом, Надин даже показалось, что он пару раз собрался что-то сказать, но так и не решился.

«Ну же, смелей, – мысленно подбодрила она, – я готова принять твое предложение, сделай же его!»

Как будто услышав ее подсказку, Шереметев тихо кашлянул, а потом прошептал:

– Графиня, мне нужно поговорить с вами, для меня это – вопрос жизни и смерти.

Надин подняла на него глаза и ужаснулась: лицо Шереметева пылало маковым цветом, а глаза блестели, как в лихорадке. Он привлекал внимание, а этого ей сейчас совсем не хотелось, Надин быстро кивнула и прошептала:

– Я оставлю вам вальс.

– Спасибо, – расцвел граф.