Читаем В погоне за «Босфором» полностью

Текст пьесы оказался таким пафосным, а все герои – такими благородными, что Надин заскучала. Она покосилась на своего соседа, тот с обожанием смотрел на княгиню Волконскую, читавшую монолог страдающей Химены, потом глянула в лицо собственной сестры и увидела слезы в глазах Любочки.

«Ну, надо же, – с удивлением подумала Надин, – все так наслаждаются, одной мне скучно».

Она осторожно оглядела присутствующих. Все гости увлеклись представлением, холодный и трезвый взгляд был лишь у Елизаветы Ксаверьевны, та внимательно наблюдала за мужем и Нарышкиной.

«Ну надо же, не только меня раздражает эта красотка, – оценила Надин. – Понятно, что графиня ревнует, но почему Нарышкина не нравится мне? Мне-то нет до нее никакого дела».

Она попеняла себе за то, что, забыв о главном, отвлеклась на какую-то ерунду, к тому же чтецы закончили первый акт. Пора! Надо закрепить успех и исчезнуть с глаз своего нового поклонника. Пусть поскучает!

– Я обещала маме вернуться пораньше, – сообщила она Шереметеву, потом кивнула младшей сестре и поднялась из-за стола. – Нам пора домой.

Граф вскочил. Он замялся, как будто не находя слов, и робко спросил:

– Я могу навестить вас?

– Мы пока не принимаем, но до окончания коронации останемся в Москве. Завтра мы снова придем к княгине Зинаиде.

– Я тоже приеду, – обрадовался Шереметев. – Тогда… до завтра?

– До завтра, – улыбнулась Надин. Восторг в глазах Шереметева грел ее самолюбие, похоже, что она уже решила поставленную задачу. Только вот радости особой, что-то не чувствовалось. Да и с чего, если все оказалось абсолютно тривиальным?

«Ну и пусть, – успокоила себя Надин. – Подумаешь, бороться не пришлось! Не больно-то и хотелось!»

Борись – не борись, результат будет тот же! Через день после первого свидания князя Ордынцева уже захомутали намертво – не соскочить, при этом ситуация выглядела на удивление мерзко: хоть и с благими намерениями, но за оказанные услуги он теперь расплачивается с Ольгой собственным телом.

Но разве была у него другая возможность проникнуть в ближайшее окружение генерал-губернатора Воронцова? Нужно честно признать, что такой возможности не было. Дмитрия, конечно, представили в Одессе и графу, и его супруге, но это считалось лишь шапочным знакомством, и запросто появиться в московском доме Воронцовых он не мог. Ну, а Ольга сразу же устроила ему приглашение. В изящном конверте, доставленном Дмитрию на следующее утро после их первого свидания, лежала маленькая записочка, где графиня Елизавета Ксаверьевна в самых любезных выражениях приглашала его посетить их скромный дом на Рождественке.

Ее сиятельство сильно приуменьшила: дом Воронцовых оказался дворцом – в три этажа, классически строгим и совсем новым – что, впрочем, было не удивительно на этой полностью выгоревшей в двенадцатом году улице. Внутри во всем царила очаровательная легкость: здесь не давила помпезность ампира, убранство смотрелось изящным, но простым, и Ордынцев задался вопросом кому же бог послал такой прекрасный вкус, генерал-губернатору или его жене? Ответ он получил быстро – приветствуя графиню, Дмитрий сделал комплимент интерьерам, и просиявшая Елизавета Ксаверьевна с удовольствием принялась обсуждать с ним тончайшие подробности декора, а потом похвасталась:

– Но в Одессе я все сделаю еще лучше! Мы там начали строить новую резиденцию, и хотя это пока лишь начало, но я уже собираюсь в Италию, заказывать обстановку.

Дмитрий слушал хозяйку, а сам незаметно поглядывал по сторонам. Самого генерал-губернатора видно не было, зато в гостиной расположились с десяток незнакомых мужчин. Фраки перемежались с вицмундирами, пестрели наряды дам, а южные интонации и громкие голоса сильно напоминали Одессу.

– Вы со всеми знакомы? – поинтересовалась Елизавета Ксаверьевна.

Сразу ухватившись за представившуюся возможность, Ордынцев попросил:

– Подскажите мне, пожалуйста, имена господ в вицмундирах, боюсь, что в Одессе я больше встречался с офицерами.

– Это все – подчиненные мужа, он ведь хотел до коронации еще попасть в столицу, поэтому взял с собой только троих. Вон те двое у камина – столоначальники Дибич и Огурцов, а рядом с княгиней Нарышкиной – начальник канцелярии Булгари.

– Похоже, нас когда-то представляли друг другу, по-моему, он граф, – как будто запамятовав, протянул Дмитрий, – только вот имя-отчество вылетело из головы.

– Иван Ардальонович, – подсказала графиня, – он с бессарабскими корнями, так что мой муж зовет его Ион.

– Ну, конечно, теперь вспомнил. Он ведь был дипломатом в Константинополе?

– Да, точно! Работал в нашей миссии лет шесть-семь, а потом еще пару лет жил там после отставки, негоциантам одесским в торговле способствовал. Я не знаю, как вы к этому относитесь, но на моей родине в Польше аристократия не чурается ни наживать богатство, ни с умом вкладывать деньги.