Но после предательского выкрика влюбляться в Щипачева сразу расхотелось. Очень мило будет, если когда-нибудь, поссорившись с Любой, он тоже станет во весь голос говорить всякие гадости о бывшей подруге!

– Вот цирк с этими модницами, – отдувалась Аня. – Клянусь Аматэрасу! А ты почему не смеешься?

– Да вот, предчувствие какое-то плохое, – отвечала Люба.

И, увы, не обманулась.

Третий урок начался как обычно. Шла литература. Учительница читала вслух чей-то рассказ. Минут пять Люба слушала, потом заскучала: там не было ни слова ни о царских временах, ни о тайных социалистических организациях. От нечего делать они с Аней вновь завели переписку. Выяснилось, что эльфее не понравились книги Толкина, и она опять пересмотрела свои взгляды на мир. Теперь Пархоменко вступила в ряды поклонников анимэ – японских мультиков. Вместе с соратниками она занималась в кружке рисования, располагавшемся неподалеку от школы в старом здании, известном Багрянцевой, с недавних пор изрядной специалистке по краеведению, как дом владельца шерстяных фабрик Левкоева. Теперь и на уроках Анька рисовала раскосых девочек, без конца бубня что-то про сегунов, самураев, камикадзе и свой грядущий переезд в Японию. Потом она шепнула:

– Ты в кружок к нам тоже приходи.

– Из меня художник, как из Женьки профессор университета, – улыбнулась Люба.

– Ну, вот и научишься.

Багрянцева сказала, что подумает.

А через пять минут Любе пришла записка…

– Эй! Эй! – ткнула сзади Лепетюхина.

По ее довольному лицу Багрянцева мгновенно поняла, что записка в руках Лены с надписью «Любе Б.» уже прочитана великой сплетницей.

Развернув клочок бумаги в клеточку, Люба с недоумением прочла:

«Макар – мой! Прекрати приставать к нему! Он тебе не достанется! Ира С.».

«Что за бред?» – возмущенно подумала Люба. Противный, жадный, толстый Макар, у которого на уме только игрушки, – приставать к такому может только сумасшедшая!

Она обернулась назад, туда, откуда передали послание. И пришла в ужас. Перед спящей на задней парте Ириной обитала Диана. Перед Дианой – Катя. Перед Катей – Лена. Это значило, что обе сплетницы наверняка успели сунуть нос в чужую переписку!..

…И через двадцать минут весь класс будет говорить про то, что Любка с Иркой втюрились в Макара!!!

Так и случилось.

– Ой, девчонки, а вы знаете, какие у нас страсти в классе?

– Сухих с Багрянцевой – отличные соперницы! Обе зануды!

– Хи-хи. Ты не переживай, Любка, может, Макар тебя и полюбит.

– Ой, я не могу, вот это новость!

– А я как бы и раньше это знала!

– Да, Багрянцева, любовь – это тебе не книжечки почитывать!

Люба отбивалась как могла.

Она подошла к Ирине и сунула ей под нос записку:

– Это что такое?

– Н-н-не зна-а-а-аю… – промямлила та.

– Твоя работа?

– Н-н-н… М-м-м…

– Твоя?!

– Н-н-нет…

– А откуда?

От Ирины ничего нельзя было добиться. Если в самом деле это написала не она, то злоумышленник хорошо выбрал свою жертву – безответную, вечно дрожащую девочку.

Сличили почерк. Вроде похож, а вроде и нет. Каракули и там, и там. Но большинство класса предпочло стоять на мнении, что записка подлинная. Уж очень развлекала всех мысль о том, что мышь Ира и книжный червяк Люба сцепились из-за самого некрасивого парня в классе.

– Ты, Ира, мне сама это передала! И не отказывайся, – твердила Диана.

– Все точно, – подтверждала Катя.

Травля продолжалась до тех пор, пока не появился Паша с лупой. Он внимательно рассмотрел спорную записку, Ирины тетради и важно заявил: подделка!

– Думаю, Ирине кто-то передал ее с другого ряда, – решил он.

– А что, вполне возможно! – сказала Диана.

Все тут же уставились на Алину и ее подруг. Модницы сидели так, что каждая из них сама или через подруг могла передать Ире злополучную записку.

– Это они! Они за свои шмотки мстят Иринке! – зашумел народ.

Те принялись оправдываться, говорить, что они ни при чем. Но класс уже избрал бедных модниц виновными. Хотя, как ни странно, мысль об Ириной и Любиной влюбленности в Макара продолжала пользоваться популярностью.

Домой Багрянцева ушла в полном расстройстве, даже злая.

«Ну понятно, что три «А» хотели отыграться за обиду. Только я-то тут при чем?! И что это вообще за класс такой?! Все будто сговорились против меня!» – думала она.

А потом взяла и сказала сама себе: «Вот залезу в этот люк одна! Узнают, какова Люба Багрянцева!»

Глава 11

Подземелье

Принять столь смелое решение нелегко. Еще сложней осуществить намерение. Одно дело – явиться в школу с лопаткой, складным ножиком, фонариком, веревкой и грандиозным проектом, и совсем другое – реально попасть в кабинет, когда он будет заперт.