Читаем В пламени ветра полностью

Богиня-Мать села по-турецки и расправила бледно-голубое одеяние так, словно она села в сердцевину цветка.

— Сядь, Лакспер. Сядь.

Мне хотелось проткнуть её копьем насквозь, но вместо этого я села, как и она. Пета легла справа, но напряжение её тела говорило о многом. Она тоже не доверяла Богине-Матери.

Эш подошёл сзади, но не сел.

— Я с тобой, Ларк. Даже против неё.

Я с трудом сглотнула образовавшийся ком.

— Нет, не надо. Это только между нами.

Я постучала пальцами по коленке.

Пета тихо зарычала.

— Гриффин зовёт её Вив.

Богиня-Мать дернулась.

— Хорошо. Зови меня Вив.

Я и без неё понимала, что Вив — сокращение от какого-то другого имени. Хотя это не имело значения. Ничего не имело значения, кроме этого момента.

— Что ж, Вив. Что ты хотела мне сообщить?

Она прикрыла глаза, и её образ изменился на тот, что я видела на своих испытаниях. Длинные тёмные волосы цвета плодородной почвы, а глаза меняли всевозможные природные оттенки.

— Ты видела лишь одну мою сторону, Ларк. В природе вещей есть две стороны, так и у меня две стороны личности. Я не могу диктовать условия, когда приходит вторая моя часть.

Я чуть откинулась упершись спиной в ноги Эша.

— Две.

— Да. В мире есть красота и свет, но также и тьма и смерть. Не могу сказать, на что способна моя вторая половина. Она полностью изолирована от этой части.

— Что ты имела в виду, говоря о двух половинах? — спросил Эш.

— То, что она сама играет Чёрным Дроздом и мною. Так? — понимание пришло быстро и тяжело.

Она вскинула голову, и по щеке скатилась слеза.

— Думаю, да. Я могу только предполагать, потому что абсолютно не помню ничего из содеянного, когда мною овладевает тьма. Я лишь делаю, что могу, чтобы поддерживать принципы света…

— Хватит пороть чушь! — рявкнула я. — Ты Богиня-Мать. У тебя может быть и тёмная и светлая стороны, как и у всех нас. Но я не стану рассиживаться тут и слушать, как ты говоришь, что не виновата. Гриффин тоже так считает. Ты вмешиваешься туда, куда не следует.

Её глаза превратились в щелки.

— Поаккуратней, Ларк. Избранный может пасть так же быстро, как и возвысился.

Я встала и посмотрела на неё сверху вниз, сжав кулаки на опущенных по бокам руках. У меня появился план, не уверена, правда, насколько умный.

— Возможно, тогда мне нужно поговорить с твоей тёмной сущностью. И возможно, она увидит мою ценность, увидит, чего я стою.

Глаза Вив на долю мгновения расширились от понимания моего замысла, а потом закатились. Она откинула голову и рассмеялась низким раскатистым смехом, от которого по позвоночнику вверх и вниз пробежал холодок.

— Мм, а ты мне всё больше и больше нравишься, крошка Ларк, — она резко опустила голову вставая, волосы потемнели до иссиня-черного, а глаза посветлели. На меня теперь смотрели призрачно-серебристые глаза. — Хотела со мной поговорить?

— Ты имеешь дело с Кассавой и Чёрным Дроздом.

— Ты имеешь в виду Рейвана?

— Нет. Брат для меня умер. Я имею в виду Черного Дрозда.

Губы богини изогнулись в жестокой ухмылке.

— Как скажешь. Да, они избраны мною. Хаос, Ларк. Мир понимает лишь его. И даже если ты и пытаешься залатать все созданные мною дыры, пока ты пытаешься усадить на трон лучших правителей, — ты сеешь хаос. Думаю, ты права. Думаю, со мной тебе было бы лучше. Я бы тебя спасла.

Я отступила на шаг, Пета и Эш сделали то же самое.

— Тогда почему ты не пришла спасти Черного Дрозда? Он был у меня в руках, и едва не простился с жизнью.

Она прищурилась.

— Как мы можем спасти двух избранных в одно то же время?

Даже не шевельнувшись, я ощутила связь с Землёй, поток энергии придал мне силы. Богиня-Мать изогнула бровь.

— Хочешь помериться силами со мной?

— Нет.

Я подняла левую руку и направила два пальца на темницу. Из зарослей, словно змеиные языки, выползли молодые побеги. Они оплели люк темницы и выломали его с корнем.

— Держись подальше от меня. Обе держитесь. Отныне я сама выбираю свой путь.

Вторым взмахом руки я послала побеги к ней, чтобы схватить. Она рассмеялась.

— Думаешь, сможешь мне навредить?

Я приподняла одну бровь.

— Слышала когда-нибудь про рогатку?

У неё распахнулись глаза, и она взвизгнула, когда я сначала натянула побеги на себя, а затем отпустила, и они спружинили с такой скоростью, что я не смогла проследить их путь даже взглядом.

— Не могу поверить, что ты отправила Богиню-Мать в полет через джунгли, — Эш взял меня за руку и развернул к себе. — Напомни мне никогда не попадать тебе под руку, — он рассмеялся, а я разревелась, и Эшу пришлось прижать меня к своей груди и шептать успокоительное: — Ну же, Ларк, тшш.

Глухой удар заставил нас развернуться, и я уставилась на огромные крылья единственного в мире пегаса. Шейзер уткнулся носом мне в грудь и вдохнул мой запах.

— Ну наконец-то, твою ж мать.

Я обняла его морду ладонями и поцеловала в нос.

— Я тоже по тебе скучала.

Он фыркнул, но я смотрела уже не на него, а на мужчину, спешившегося с его спины. За прошедшие пару лет Кактус возмужал. Тело стало шире, а лицо уже не светилость открытостью.

Однако в блеске его глаз я все ещё видела мальчишку, укравшего моё сердце во время наших детских игр в лесу.

— Кактус.