Читаем В Пасти Льва полностью

— Поединок мало чем будет отличаться, — сказала Равн, — разве что окажется короче. Использовать рассеивающую броню запрещено. А так-то результат преднамеренного убийства выглядит в точности так же, как и последствия несчастного случая.

Над ними развернули украшенный кометой стяг Гидулы, привлекший внимание Третьего номера Шонмейзи.

— Старик, — прошептал он, — вот это будет представление, верно? — Заскользив взглядом по знаменам, он начал перечислять славные имена. — Смотри! Лев на лаймовом фоне. Эйния Фарер. А это… желтый и два ворона! Фойто Бхатвик, советник Екадрины. Алое полотнище с черным конем. Это же сам Ошуа Ди Карнатика! О, сколько знаменитых людей здесь собралось… Скажи, Смертоносная, — спросил Равн этот случайный собеседник, чьи глаза увлажнились от восторга, — а ты была на том ристалище, где Хэтборден бился против Билли Чинса? Оно состоялось на Белополье у солнца Тобрука. О да! Когда еще увидишь пример такой благородной доблести? Или хотя бы равное мастерство во владении пистолетом и ножом? Когда бой завершился, они обменялись личным оружием и поклялись сразиться вновь, если на то будет дозволение судьбы, но та им не дала такого шанса. Полный набор был доставлен на Абаттойр, где выставлялся в храме на протяжении целого года и еще одного дня. — Сорока вновь приложился к рому. — Надеюсь, он погибнет с честью.

Равн Олафсдоттр не стала спрашивать, кого именно из дуэлянтов он имеет в виду.

— Великая игра прекрасной жизни, — проворковала она и, осушив чашу, поставила перевернутой на подставку, как велел обычай.

Олафсдоттр уже собиралась пройти к зрительским местам под стропилами, когда Третий номер вдруг схватил ее за руку, — жест в прочих обстоятельствах самоубийственный.

— Боюсь, я не понял.

— Великая игра прекрасной жизни, — повторила она. — Как думаешь, зачем мы ради подобных встреч надеваем шэньмэты с серебряной слезой? Зачем так старательно украшаем место скорого убийства и столь активно обсуждаем каждый выпад, выстрел и движение? А потому, что внутри этого пространства, внутри ринга все это имеет значение. Есть оговоренный итог. Есть правила, по которым побеждает лучший из воинов. За пределами же круга все отнюдь не так упорядоченно и красиво. Смерть там никогда не подчиняется правилам и не всегда приходит именно к тому, кто менее искусен. Зачастую она наносит визит даже без особой на то причины: всего лишь отвлекись на миг — и вот она тут как тут. Не хватит бумаги, чтобы перечислить все героические фразы, которые наши товарищи по оружию произнесли, прежде чем истечь кровью в каком-нибудь темном переулке. Или же перед тем, как их жизнь оборвало нежданно-негаданно нагрянувшее стихийное бедствие. Хэтборден погиб во время землетрясения, когда занимался зачисткой на Жасмине. Билли Чине сгинул на территории Лиги, и никто не знает — когда и как.

Сорока побагровел от злости.

— Тогда почему же ты не ушла со службы?

— Потому что ничего другого я делать не умею.

— Когда враг бросит тебя истекать кровью, — сказал Сорока, — молись, чтобы это был кто-то из Гончих, а не сородич из Теней.

Равн сложила пальцы в знак, защищающий от судьбы.

— Да будет так, но пусть кровью лучше истечет Гончая.

Эти слова немного успокоили ее собеседника. Тени могли быть разделены гражданской войной, зато их объединяло отношение к врагам по другую сторону звездного Разлома.

— Хорошо сказано, сестра!

На этой дружественной ноте они и расстались.

Равн присмотрелась к знаменам, повисшим в неподвижном воздухе развалин. Ей подумалось, что неплохо бы повесить и собственное, но сейчас она была приписана к Гидуле, и подобный жест мог выглядеть неподобающе.

По дороге к зрительским насестам ее перехватил Гидула.

— Он разозлился, — заметил старик, — потому что понимает: ты говорила правду.

Олафсдоттр не стала спрашивать, как ему удалось подслушать их разговор.

— Правда, часто вызывает подобную реакцию.

Равн подтянулась и уселась на жердь в углу. Вокруг нее схожим образом расположились и другие. У некоторых даже были при себе различные записывающие устройства. Оба бойца ценились высоко, и поединок обещал быть не только увлекательным, но еще и весьма познавательным.

Прямо напротив нее, на другой стороне перголы у некоего подобия балкона, был разбит временный лагерь командования, оформленный в стиле острова Слез. Над ним красовался стяг верховной Тени — единственное знамя во всей Пасти Льва, которое было чисто черным, без какого-либо символа или орнамента. Сам верховный стоял прямо под ним, делая вид, будто сохраняет нейтралитет. Отец Пасти Льва, судья Абаттойра, добрый пастырь для всех, кто в этот день собрался… впрочем, на чьей стороне его сердце, сомнений не вызывало: он был лоялистом как благодаря длительным психологическим обработкам, так и из-за своей привязанности к Эпри и Екадрине. С того момента как Равн видела его в последний раз, в волосах верховного прибавилось седины, а лицо стало еще более изможденным.