Клара написала мне, что Полли благоговеет передо мной. Тогда я не обратил на ее фразу внимания, посчитав нелепой. Однако по блеску карих глаз Полли догадался, что Клара недалека от истины. «Нельзя, – сказал я себе. – Не имеешь права».

– А какой я?

– Ты веселый. Всегда смешишь меня.

– А еще?

– Ну, хватит о тебе. – Полли потянулась за бокалом с вином. – Расскажи лучше обо мне.

Я сделал все возможное, чтобы ничего не случилось: расстелил на диване свой спальный мешок, завел и поставил для Полли в спальню будильник. Предложил первой воспользоваться ванной. А она, почистив зубы, стала разыгрывать спектакль.

– Если я лягу и ты ляжешь, мне придется немного подождать и только потом тащиться через гостиную и приглашать тебя к себе. В этом нет ничего плохого – я хочу сказать, если не захочешь прийти. Но вдруг захочешь, и мы потеряем драгоценное время, ведь мне рано утром вставать…

Она стояла передо мной – привлекательная и кокетливая, в белой футболке.

– Клара сказала, что убьет меня, если я с тобой пересплю.

– Ты ей поверил?

– Надеюсь, она выразилась образно.

– Клара не узнает. – Полли подняла руку и согнула большой палец и мизинец, чтобы они, коснувшись подушечками, образовали круг. – Слово брауни.[2]

– Какая из тебя брауни?

– А я была, правда не очень хорошей.

– Очень плохой, испорченной маленькой брауни.

Полли улыбнулась и шагнула ко мне.

– Скажем так: если этого не случится сейчас, то не случится никогда. – Она взяла меня за руку. – Переживешь? Что касается меня, я не уверена.

Если из двух сестер Клара была с претензией на художественность, то Полли представляла собой тип спортсменки. Когда была совсем юной, играла в хоккей за Гемпшир. Не знаю, чего я ожидал, наверное, чего-нибудь спортивного, энергичного. Я сильно ошибался. В постели Полли напоминала жидкость, неспешную, словно патока. Приходилось делать над собой усилие, чтобы не утонуть в ней. Если это месть, то более сладостной мести я не испытывал. А о сравнении не было и речи. Полли совершенно не походила на Клару и была в полном ладу с собой.

– И она убежала от такого? Ненормальная. – Полли лизнула мою влажную шею и прошептала на ухо: – Я чувствую себя кошкой, добравшейся до сметаны.

– Это я-то сметана?

Полли была на мне, а я все еще в ней. Когда она рассмеялась, и я почувствовал себя так же.

Это выглядело пародией на собачье дерьмо – завиток с приподнятым заостренным концом походил на пластмассовую кучку, какие продают в магазинах шутих. Когда я встал заварить нам утром чай, она поджидала меня у выхода из спальни. В просачивающемся сквозь жалюзи полумраке я различил свернувшегося на диване Догго. И ни на секунду не усомнился, что он притворяется, будто спит.

– Сообщение принято, – пробормотал я, обходя кучку.

Никакой реакции. Пес даже ухом не повел. А он хорош. Ему явно полагался «Оскар» за лучшее исполнение роли спящей собаки.

Глава седьмая

Это был мой первый рабочий день, и когда мы петляли по улочкам Сохо, в моей походке ощущалась особенная пружинистость. Догго, казалось, почувствовал мое настроение и радостно скакал рядом.

– Стой! – скомандовал я, перед тем как перейти Бродуик-стрит. Пес и не подумал остановиться и продолжал идти вперед, пока не натянулся поводок. – Помнишь, о чем мы говорили? Правая, левая, снова правая. – Догго посмотрел на меня так, словно я сошел с ума. Я присел возле него и стал показывать пальцем. – Правая, левая, опять правая.

– Господи, как трогательно!

К нам по тротуару шли на высоких каблуках две пышнотелые девицы.

– Что именно? – спросила одна из подружек. – То, что сгорбленный малый треплется со скрюченной собакой?

Их язвительный смех проплыл мимо и затих где-то на Уордор-стрит.

– Не обращай внимания, – попросил я Догго. – Знаешь, как таких называют? – Я прикусил язык, решив, что не должен учить пса нехорошим словам.

Утром состоялись представления. Сначала прошло собрание в конференц-зале, на нем присутствовали все сотрудники компании. Ральф сказал речь, а я неловко улыбался. Потом все снова занялись работой. Вторая фаза включала обход людей в сопровождении Тристана и Эдит (и, конечно, не без Догго, который шествовал так, словно всю эту канитель затеяли ради него, а он пока не решил, одобрить ли своих новых коллег или нет).

Маргарет в бухгалтерии оказала нам холодный прием.

– У нее кошка, – объяснил Тристан.

– И что из того? – не поняла Эдит.

– Теперь у нее возник вопрос: почему она тоже не может приносить ее на работу? – Его тон не оставлял сомнений, что он пока не знает, как относиться к проблеме Догго.

Кабинеты «Индологии» занимали две стороны двора. Скатная крыша имела световые люки, на полу голые доски, вся мебель в подчеркнуто минималистском стиле. Эффект получался успокаивающим, и вместе с тем создавалась атмосфера энергичной деловой активности. Оставалось много свободного места.