Читаем В осаде полностью

В бункере стояла гробовая тишина. Все понимали, что если Кейт ошибется в наборе, времени для повтора уже не будет.

— Готово, сэр, — послышался напряженный голос Кейта, а Роберт Брейкер закрыл глаза и начал мо­литься.

На мониторах, показывающих курс ракеты, уже по­явилось изображение Гонолулу.

— Давай! — сжав кулаки, сказал адмирал. Джоан зажмурилась. Кейт нажал кнопку.

Ракета взорвалась в воздухе, не долетев до Гонолулу нескольких миль.

— Цель уничтожена! — прогремел в бункере торжестующий голос Кейта. — Мы победили!

Бункер взорвался от радостных криков.

— Боеголовка дезактивирована! Дезактивирована! Ядерная боеголовка дезактивирована! — вопил, прыгая на своем стуле, человек в гражданском. Он, вероятно, не мог найти более простых слов для выражения своей радости, но его понимали и так.

Офицеры ликовали. Они громко смеялись, с шумом обнимали друг друга и поздравляли.

— Сэр! — кричал в динамиках голос Кейта — Отзо­вите ваши бомбардировщики! Мы полностью отбили «Миссури»! Отзовите бомбардировщики! Немедленно от­зовите бомбардировщики!

Судовой радар показывал их быстрое приближение. Кейт знал, что это означает, какой приказ получили пилоты, и в его голосе уже довольно ясно звучали нотки отчаяния.

— Ах, да! — спохватился, услышав, наконец, его голос в общем гаме, адмирал. — Чуть-чуть не забыл!

Бомбардировщики, заходившие для бомбежки, сдела­ли полный круг над «Миссури» и улетели.

— Ну что ж, — сказал Кейт, вставая из-за компью­тера и потягиваясь— может, перекусим теперь у меня на камбузе? Я соображу что-нибудь быстренько.

Джоан, взглянув на него, засмеялась и заплакала одновременно.

Когда они открыли люк трюма и выпустили команду, громче всех ликовал, пожалуй, мичман Тейлор.

Его жизненные установки опять претерпели коренное из­менение. Он понял, что ему пока трудно быть мужествен­ным и стойким немногослов­ным командиром,- и сейчас, по­жалуй, лучше стать просто об­щительным, всем симпатич­ным рубахой-парнем, всеоб­щим любимцем, таким, например, как корабельный кок Кейт Рейбок. А, как известно, в придуманные для себя образы мичман Тейлор вживался быстро.

— Знаешь, что Кейт, старикашка, — сказал Тейлор, выбравшись из трюма и в качестве приветствия пихнув Кейта кулаком в живот. — Я, пожалуй, больше всех соскучился по тебе. Дай-ка я тебя расцелую, чертяга ты этакий!

Эти слова были встречены дружным хохотом.

— Извини, мичман, — сказал Кейт, обнимая при­льнувшую к нему Джоан. — Все последующие часы, отведенные мною для поцелуев, уже плотно заняты! В следующий раз, ладно?

Команда громко хохотала, и громче всех хохотал мич­ман Тейлор.

...Когда хоронили погибших, унтер-офицер Рейбок надел свою парадную форму. Матросы и офицеры потря­сенно смотрели на его грудь, где не было ни одного места, чтобы приколоть еще одну награду — за операцию на крейсере «Миссури».

Еще одну, но — не последнюю.