— Я повторю еще один чертов раз: я не смог бы отнять у вас право выбора, если бы вы так отчаянно не желали от него избавиться. Мозг — сложная штука. Он записывает, запоминает, здорово цепляется. Память всегда на месте, благодаря этому вы все и обнаружили. Я всего лишь запинал воспоминание под камень. Вы же вложили в мой пинок всю свою силу воли. Вы помогли мне его спрятать. Я помогу вам вспомнить о том, что вы считали грязным пятном на своем сознании. Это была лучшая чертова ночь в моей жизни. — Бэрронс смеется и качает головой. — А вы не могли дождаться возможности от нее избавиться. Я не желал прятать от вас это воспоминание. Я желал засунуть его прямо вам в глотку. Заставить взглянуть правде в глаза, заставить хотеть этого, хотеть меня, хотеть драться за то, что с нами произошло, с той же самоотдачей, с какой вы занимались сексом. Ну что ж, мисс Лейн, вы вернули свое драгоценное воспоминание. Теперь вы вышвырнете меня?

Я с ужасом понимаю, что это сложный выбор. Оставить Бэрронса или нет. Остаться или уйти. Как доверять тому, кто уже отнял у тебя одно из воспоминаний? Как убедить себя, что он не сделает этого снова? А если я смогу себя в этом убедить, не стану ли я ягненком в городе волков, в чем Бэрронс обвинил меня в ту самую ночь? Поверив в то, во что хочу поверить, отрицая куда более вероятную правду: рецидивизм является частью человеческой природы.

Мы те, кто мы есть. Говорят действия.

Бэрронс интуитивно читает мои мысли, даже не видя моего лица.

— Да. Говорят действия. Проанализируйте мои действия. Вскоре после того, как я использовал Глас и отнял у вас воспоминания о той ночи, я начал учить вас Гласу, зная, что таким образом у вас навсегда возникнет иммунитет к моему внушению. Я уравнял наши шансы на поле. В суде подобное могли бы назвать компенсацией за… — он коротко смеется, — преступление на почве страсти. И это, моя дорогая, офигительно сложная мисс Лейн, наиболее близко к извинению того, кто никогда ни перед кем не извиняется. Смиритесь или свалите.

Бэрронс встает, проходит мимо меня и скрывается за дверью прежде, чем я успеваю ответить.

Глава 31

Как солдаты, гибнущие один за другим[55].

Мак

Факт: невозможно полностью понять другого человека.

Факт: мы рождаемся в одиночку и умираем в одиночку.

Факт: не существует такого понятия, как безопасность. Только бдительность, решимость выжить и готовность быть безжалостным ради этого.

Факт: любовь неидеальна.

Факт: я тоже.

Эти пять фактов являются желчью, с помощью которой я перевариваю события прошедшего дня.

Растянувшись на мягком диване перед своим любимым газовым камином в глубине книжного магазина, я восхищаюсь тем, как очистился мой мозг. Раньше между мысленной точкой старта и конечными пунктами назначения было множество пит-стопов и кружных путей, теперь же процесс идет примерно так: я его люблю? Да. Он идеален? Нет. А я? Тоже нет. Я его брошу? Нет. Все, разобрались. Можно поспать.

***

Я просыпаюсь, когда звенит дверной колокольчик, перекатываюсь, тру глаза и убираю волосы с лица. Спала я крепко. Я вспоминаю, что не вешала колокольчик обратно после того, как Риодан сорвал его с крепления. Наверное, Бэрронс все починил.

Первым делом, открыв глаза, я смотрю на свою руку. Ага. Я все еще невидима. Замечательно! Я не тороплюсь от этого избавляться. К тому же я чувствую глубокие вмятины на правом боку, от руки до щеки. Оставленные обивкой дивана. Терпеть не могу разгуливать с отметинами после сна, а сейчас у меня вся щека «украшена» похожими на сфинктер отметинами.

Я чувствую, как у меня в животе начинает гореть, и тут же вскакиваю на ноги, выгибая спину, сдерживая рычание.

Я чую присутствие Темных Принцев.

Я пригибаюсь, чтобы скрыться за диваном, и начинаю понемногу пятиться в сторону жилой половины магазина, и только потом вспоминаю, что они не могут меня видеть. Ха.

Выпрямившись, я вглядываюсь в полумрак, размышляя, какого дьявола мои насильники делают у меня дома.

И моргаю. Они стоят у входа вместе с Фейдом, Дэйгисом и Драстеном МакКелтарами и Р’йаном, который притащил недавно одобренного Риоданом советника из Светлых.

Колокольчик звенит еще дважды, почти без перерыва, и входят Бэрронс и Джейда, отряхивая с плеч дождевые капли.

Какого черта?

— Зачем ты попросил меня прийти? — спрашивает Джейда у Бэрронса. — И что они здесь делают?

Она суживает глаза на Принцев, которые шипят и принимают агрессивные позы.

— Я не просил.

— Я получила твое сообщение.

— Я его не посылал.

Джейда разворачивается, чтобы уйти. Бэрронс кладет руку ей на плечо, она медленно оборачивается и поднимает на него глаза.

— Я предпочел бы, чтобы ты осталась, — говорит он.

Я щурюсь. Что он задумал?

Джейда смотрит на него некоторое время, затем говорит:

— Я удовлетворю твой запрос. Единожды. В будущем ты удовлетворишь мой.

— Простой запрос на присутствие. Не более.

Она склоняет голову.

Отлично, с Бэрронсом она мила, со мной нет.