Читаем В огне любви полностью

Я прекрасно помнила, как сильно он мечтал о новой машине. Заранее ее ненавидела, потому что, как казалось, эту свою будущую машину он хотел и любил больше, чем меня. Глупо так рассуждать, но не получилось думать иначе: слишком разительным был контраст между его отношением ко мне и к вожделенной мечте.

А теперь вышло, что я ошиблась. Во всем ошиблась. Чувства, поступки, – все, что делал Денис, было настоящим. Он изменился ради меня и для меня. И теперь измениться хотелось мне. Стать для него той женщиной, которая окажется его достойной.

Я опять зарыдала, испытывая одновременно и стыд, и чувство вины, и непреходящее умиление от того, как много мне дано. Совершенно незаслуженно. Он столько времени терпел меня, сносил мои капризы, обиды и упреки. И просто ждал, когда я откликнусь на его чувства.

Как же сильно хотелось этого теперь! Я бросилась в спальню, к комоду, дергая ящик с такой силой, что он едва не вылетел на пол. Начала рыться в вещах, пока не нашла то, что искала: кольцо, которое засунула туда несколько дней назад.

А ведь Денис не снял свое даже в больнице после пожара – медсестра мне об этом рассказала. Как, должно быть, было больно ему видеть, что я так легко отступила от данных в день свадьбы обещаний!

Да, мне тогда казалось, что я встретила Прекрасного Принца. Что с ним меня ждет счастливая и безоблачная жизнь. Все вышло совсем не так, и Денис никаким принцем не был.

Но и из сказок-то мы выросли давным-давно. А в действительности я нуждалась в том, на кого могу положиться. Мужчине, друге, любовнике. Том, кто будет хорошо понимать меня, принимать все мои косяки и слабости, и все равно любить. Несмотря ни на что. Любить так, чтобы от этого чувства захватывало дух.

Его любовь оказалась именно такой. И сейчас я хотела рассказать, что тоже все еще люблю его. Безумно люблю. И всегда любила, даже когда самой себе в этом не признавалась. И ему, и целому миру – чтобы все знали, что он только мой. Самый лучший и самый дорогой сердцу мужчина.

Тоненький ободок кольца приятным холодом опустился на палец. Я остановилась перед зеркалом, рассматривая свое отражение. Вид был ужасным. Да, Денис доказал, что любит меня любой, но, прежде чем встретиться с ним, я хотела привести себя в порядок. Тоже стать самой лучшей. Самой красивой. Самой, самой, самой… Для него…

Я уехал из дома, потому что тишина в нем сделалась слишком гнетущей. Кати не было второй день, и, хоть я понимал прекрасно, что сейчас она рядом с отцом, без нее все равно было пусто и одиноко.

Особенно теперь. Звонок Мухина стал неожиданностью. Человек, которому я всерьез собирался начистить физиономию, оказался далеко не таким негодяем, как я решил вначале. Да, ему нравилось моя жена. Но она всегда привлекала внимание мужчин, вызывая во мне дикую ревность. Даже совсем юной девушкой. Теперь же превратилась в шикарную женщину, и было бы странно, если бы не нашлись те, кто захотел бы сблизиться с ней.

А этому врачу удалось меня удивить. Я мало что понял из его слов, когда он взялся объяснять, что именно произошло с Катиным отцом. Все эти мудреные медицинские термины всегда казались слишком сложными. Но одно было очевидным: тесть нуждался в помощи, и помощи срочной. А Катя почему-то даже не рассказала мне об этом.

Хотя, конечно, нетрудно было представить, в каком смятении она находилась. У них с отцом все было далеко не гладко, но ведь в такие минуты проблемы и обиды уходят на дальний план. Становятся неважными. А значение приобретает лишь жизнь. Жизнь, которую можно продлить, или отнять, если оказаться недостаточно расторопным.

Я не хотел для жены новой боли. Особенно такой: боли от потери близкого человека. Тем более, что в моих силах было помочь. Может, для того я и собирал так ревностно и старательно эти деньги столько времени, чтобы сейчас можно было в одно мгновенье получить необходимую сумму? Не окажись моя мечта такой дорогой, теперь оплатить лечение стало бы куда труднее.

Я провел в больнице несколько часов, дождавшись окончания операции и убедившись, что опасность миновала. А потом вернулся в пустой и одинокий дом. На самом деле мне хотелось поехать к жене и первым рассказать ей о том, что все будет в порядке, что ее отец поправится. Но совершенно не хотел, чтобы она подумала, будто этим поступком я собираюсь произвести на нее впечатление. Пусть лучше вообще не знает, кто дал денег на операцию. Какая разница, если результат достигнут и ее отец жив?

А потом потянулся длинный-длинный день. Я почти никогда не болел и крайне редко брал больничный, поэтому столько времени слоняться без работы было крайне тяжело. Даже заехал на базу в надежде, что начальство войдет в мое положение и позволит остаться. Какое там! Меня и слушать не стали. Лавроненко, кажется, вообще получил удовольствие, выставляя меня за дверь и отправляя догуливать больничный.