Читаем В одном шаге от преисподней полностью

Потушив окурок, Полина, заметно нервничая, достала с сумки телефон и найдя в записной книжке имя «Вика» нажала на вызов. Услышав всего через пару секунд монотонное бубнение оператора, она лишь грязно ругнулась. Вот так всегда. Витя в своем неизменном стиле: то сутками недоступен, то появляется словно чёртик из табакерки. Но правда если уж появится… Рядом с ним она забывала всё. Все его исчезновения, все обиды. Ведь рядом с ним она была счастлива. По настоящему счастлива. А муж… Иногда создавалось впечатление что у него вдруг удалили все органы чувств, оставив лишь педантичную память. Как ни удивительно, разные даты он помнил хорошо и без всяких там записных книжек. Ну и конечно дарил подарки. Приятно конечно, но так предсказуемо. А ведь ничто не убивает любовь как обыденность. Она, словно самый крепкий алмаз, вгрызается даже в самую, казалось бы до невозможности крепкую любовь, оставляя после себя заметные следы. И если поначалу, следы эти не так уж и опасны, то со временем, если ничего не предпринимать, обыденность вгрызается всё глубже и глубже, пока и вовсе не расколет казавшимся сплошной монолит пополам, склеить затем который не сможет никто. А у неё с мужем как оказалось любви то и не было. Просто встретились два одиночества. И всё. Один искал себе жену чтобы просто была, а вторая и сама не знала чего хотела. Вырваться из порядком опостылевшей трясины под названием провинция? Наверное да… А дальше? Пожав самой себе плечами, Полина включила зажигание. Может всё не так плохо?

Проехав всего с десяток метров, Полина вынуждена была притормозить, так как какой-то нахал загородил своим джипом проезд со двора, объехать который просто не представлялось возможным. Нажав на клаксон она, не выходя из машины, попыталась было разглядеть есть ли вообще кто в джипе, но поняв тщетность своих попыток ещё раз нажала на клаксон. На всякий случай. Как ни удивительно, одна из задних дверей автомобиля вдруг распахнулась и из его салона буквально вывалился весьма накачанный молодой человек, от вида которого ей стало нехорошо. Бог его знает что у него на уме. Если у него конечно есть, этот ум. Мурашки многотысячной толпой пробежались по спине. Понимая что находится в западне, ей ничего не оставалось как достать из сумки газовый баллончик и отложить его в сторону. Вот чёрт! Стараясь не подавать испуганного вида, Полина едва приоткрыла окно в томительном ожидании весьма неприятного с виду субъекта. Время словно замерло и эти несколько секунд ожидания обернулись для неё целой вечностью, за которую она успела и вытереть мокрый, выступивший тут как тут пот со лба, и выключить диск, затем снова включить, а ещё попыталась достать всё никак не желавшую доставаться с пачки сигарету. И лишь когда до жующего жвачку атлета осталось всего ничего, Полина успела заметить в его руках небольшую бумажку, которая по сравнению с мощными ладонями выглядела едва различимо. Вздохнув с облегчением, она ещё больше приспустила окошко:

– Вам расписаться? – и её рука уже было полезла в бардачок за ручкой, но амбал уверенно покачал головой, добавляя: