Уинтроп закрыл глаза. Неужели опять?

– Мне и вправду нужно поменять замки.

– На земле нет замка, который я бы не сумел открыть.

– По крайней мере один есть. В тюремной камере на Боу-стрит, например.

Дэниелс предпочел проигнорировать его колкость.

– Туда легко попасть и просто выйти оттуда, мальчик мой.

– Совсем нет.

– Покровители твоего братца сгорят со стыда, когда узнают, что это он приложил руку, чтобы из бумаг на Боу-стрит вычеркнули твое имя. Невзначай вы вместе окажетесь в одной камере в Ньюгейте. А тут еще маркиза Уинтер, которой наверняка не понравится, что ее сестра вышла за брата грязного вора.

Дэниелс был прав.

– Я тебя прикончу.

– Если через полчаса я не вернусь к себе, Дункану Риду на Боу-стрит будет отправлен пакет, а в нем подробности, как ты участвовал в моей банде и как Шеффилд прикрыл тебя. Откажешься – я уничтожу твою семью, клянусь.

Стиснув зубы, Уинтроп повернулся к своему бывшему патрону, стараясь держать ненависть к этому человеку в узде.

– Если я сделаю, что ты просишь, ты исчезнешь и не появишься больше?

Дэниелс утвердительно кивнул.

– Не терпится дождаться, когда расстояние между мной и Англией будет так велико, как только возможно. Не мне тебе говорить, что здесь у меня врагов больше, чем друзей.

Это была правда. Дэниелс сдал большую часть своих связей в преступном мире, вступив в сделку с властями. Он избежал виселицы, отправив туда других вместо себя. Уинтроп мог предложить ему убраться и навести на него его врагов, но он боялся подставить под удар Норта или Девлина.

– Что я должен сделать? – Обветренное лицо Дэниелса просияло.

– Есть подходящая побрякушка – диадема у одной богатой вдовы. У нее, конечно, еще кое-что найдется.

Уинтроп кивал головой и слушал.

– Она живет в Мейфэре, я так понял?

– Точно. В доме, который она купила, после того как ее муж откинул копыта.

– А ты знаешь, где она держит диадему? – Он не мог поверить себе, что задает такие вопросы. Здравый смысл диктовал ему отправиться за помощью к Норту, но он не мог рисковать, прежде всего потому, что брат тут же пожертвует собой ради него. Норт постарается вмешаться, а Уинтроп не был готов принять такую жертву.

– Нет, не знаю. Ты должен сам ее найти. Эта леди вне круга моих знакомств, именно поэтому я пришел к тебе.

Уинтроп наклонил голову, лицо застыло, словно гранит.

– Зачем тебе это нужно?

– Скажем так, мне предложили столько денег, что я точно могу больше не работать вообще.

– Ты и так не работал ни дня за всю жизнь, – фыркнул Уинтроп.

Старик заулыбался, и вокруг глаз обозначилось множество морщин.

– Может, стоит начать?

Уинтроп рассмеялся бы, если бы не был так зол.

– Итак, я делаю всю работу и ничего не получаю за это.

– Зато ты защитишь свою семью.

Уинтроп кивнул. Раньше тоже было так. Первый раз он украл много лет назад. Ему казалось, что он прочно похоронил прошлое. Но теперь его силком возвращали к той жизни. Но вот другая часть его «я»…

Другая часть его «я» ощутила возбуждение. Не от участия в преступлении, а от предчувствия опасности. Так было всегда, когда нужно было рисковать.

– Кто эта вдова, которой я должен помочь освободиться от побрякушек?

– Виконтесса, – ответил Дэниеле. – Мойра Тиндейл, леди Осборн.

Глава 5

Это шутка, жестокая шутка, которую в другое время Уинтроп встретил бы громким хохотом. Он рассмеялся бы и сейчас, если бы не боялся задохнуться.

– Нет.

– Нет? – удивился Дэниелс. Затем выражение его лица изменилось. Он уже что-то подозревал и просчитывал в уме. – Ты её знаешь.

Черт! Вот что значит говорить не думая. Он тонет сам и тянет за собой Мойру.

– Не очень хорошо, – ответил он нарочито небрежно. – Иногда перебрасываемся парой слов. Мы вращаемся в одних и тех же кругах.

Его слова не убедили Дэниелса.

– Тогда чего же ты мнешься?

– У нее недавно закончился траур по мужу. Так поступать с ней непорядочно. – Как легко полуправда соскочила с языка, и он был этому рад. Дэниелс всегда хорошо относился к нему, когда он был моложе, но старому ирландцу нельзя дать одержать верх, чтобы, используя Мойру, заставить Уинтропа делать, что ему требуется. Надо как следует подумать, чтобы не нанести ей ущерба. Но, в конце концов он вынужден будет сделать это, если придется выбирать – получить то, что он хочет, или нет.

В глубине души Уинтроп восхищался этой чертой своего характера.

Дэниелс пожал плечами:

– Тем хуже для нее. Она – телка, которая сама просится, чтобы ее обнесли.

Кровь закипела, когда Уинтроп услышал, как Дэниелс говорит о Мойре на жаргоне уголовников. Он не позволил себе возразить, не мог защитить ее. Дэниелс сообразил бы, что Уинтроп хорошо знает виконтессу. Он уже понял, что босс ирландца – богатый человек. Если он принадлежит к высшему обществу, то вся информация у Дэниелса от него. Не исключая того, что им известно о встречах Мойры с ним.