Читаем В недрах планеты полностью

Я делаю несколько шагов в темноту, и меня обдает ледяным холодом подземелья. Там в голубоватом мерцании видна огромная фигура палеонтропа. Он стоит, как живой, как огромный Гулливер, и кажется, что он улыбается, глядя на двух лилипутов, дерзнувших потревожить его покой.

— Это он… — шепчу я.

Неожиданно Таланин начинает смеяться. Может быть, он смеется и не так уж громко, но многократное эхо усиливает его голос и разносит по всей пещере.

Мне делается жутко.

— Вот тебе и мираж! — продолжает хохотать Таланин.

— Но как человек оказался в центре ледяной глыбы?

— Как? В этом все дело… Как?

Таланин смотрит на кремень, который лежит на его ладони.

Кремень. Вот он уже в руках у Егорова… В салоне корабля снова собрались все участники экспедиции.

— …В двух словах… — говорит в микрофон Егоров. — Ради этого стоило выходить из корабля. Когда мы вернемся на Землю, мы направим сюда палеонтологов и антропологов. Даже трудно представить себе, что может дать науке эта находка. Но, друзья, — это Егоров обращается уже не к магнитофону, а к Таланину и ко мне, — будем помнить об основной задаче нашей экспедиции.

Мне в общем-то ясен характер Егорова. Когда-то в одной статье я вычитал определение слова «талант», запомнившееся своей неожиданностью и точностью: «Талант — это мысли в одном направлении».

Каким бы ветвистым ни было древо науки, Егоров сумеет разглядеть его ствол. Таланин другой. Он как бы открыт для всех новых идей и впечатлений. Его одинаково интересуют и «ствол» и «ветви».

Снова на экране гамма-квантового видеоскопа приходят в движение породы…

Молча ведут свои наблюдения ученые.

А у меня перед глазами — доисторический человек… Неужели Таланин может думать сейчас о чем-либо другом?

— А хорошо бы его оживить… — поворачивается Таланин.

— Спустя двадцать тысяч лет? — не отрываясь от экрана, сразу же отвечает Егоров.

— Я припоминаю, мне рассказывали об ученом, кажется, из Московского университета. Он оживил микроорганизмы, которые пролежали во льду тысячи лет.

— То одноклеточные… — возражает Егоров.

— А разве высокоорганизованные существа не состоят из клеток? — говорю я. — Давайте помечтаем: сам доисторический человек расскажет нам о себе.

— В двух словах: превосходный сюжет для фантастического романа. — Егоров снова берет в руки кремень — А впрочем… кто знает… Во всяком случае, больше пещер на нашем пути не будет.

— А жаль! — Это произносит Таланин.

Все дальше в недра планеты вгрызается корабль. Перед ним как бы сами разрыхляются породы. Корабль не раздвигает их, а, словно проглатывая, пропускает сквозь себя, через камеры двигателя.

Где-то над нами, на поверхности Земли, ночи сменяются днями, золотят голубое небо закаты, шелестят зеленые рощи. А мы продолжаем свой поход в неведомый мир, к загадочному барьеру.

Мы входим в пласты, которые никогда не видели жизни. Но именно они и должны рассказать нам о жизни планеты.

Сутки для всех одинаковы — двадцать четыре часа. Но дни у каждого члена экипажа свои. Дни свои и ночи свои. Этого требует распорядок.

На экране гамма-квантового видеоскопа раздвигаются темные пласты. Они похожи на пористую губку, до предела впитавшую в себя жидкость

Егоров ведет наблюдения и тихо, чтобы не помешать спящим, говорит в микрофон магнитофона:

— Прошли крупное нефтяное месторождение. За бортом корабля — сильно сдавленные скопления углеводородных газов. Совершенно очевидно, что они проникли сюда снизу как результат дыхания земли. Может быть, нефть — это тоже продукт процессов, протекающих в глубинах земли, а не остатки животных и растений, как это принято объяснять?…

При сильном увеличении на экране видно почти прозрачное живое одноклеточное существо.

Егоров с изумлением наблюдает, как глубоко в недрах земли происходит жизненный процесс деления клетки.

Вместо одной бактерии теперь на экране видны две…

— Живые существа в глубинах земли! — восклицает за его спиной Таланин.

— В том-то и дело, что живые. Вот они, милые, вот! Эти бактерии — самые древние живые организмы на планете. В двух словах: в то время, когда в атмосфере Земли еще не было кислорода, эти бактерии уже существовали. Потому что существовал первичный источник жизни — нефть и газ… Понимаешь, не жизнь стала источником нефти, а, наоборот, нефть — родоначальник всего живого на Земле.

— Но в этом выводе не достает одного — доказательства, что именно газы Земли превращаются в нефть…

Егоров молча проходит в соседний с салоном отсек корабля. Надевает на себя защитный костюм.

Раскрываются двери, ведущие в следующий отсек, который примыкает к корпусу двигателя. И сразу же оттуда вырывается оглушительный гул.

В отсеке тесно. Основное место занимает кресло с откидной спинкой, как в самолете. К креслу тянутся сплетения проводов.

Егоров опускается в кресло, достает из него мягкий шлем с датчиком биоточного манипулятора и надевает его. Он весь в напряжении. Сейчас он похож на гипнотизера. Но он внушает свои мысли не ассистенту, а машине, которая должна не только понять, но и точно выполнить его желания.

Выпуклая стена, за которой спрятан двигатель, словно начинает окрашиваться.