Читаем В небе Молдавии полностью

Нам и в голову не приходило, что незваных гостей придется принимать на своей территории! Как и все, я имел довольно смутное представление о немецкой авиации и того меньше - об их тактике. Причиной тому была отнюдь не моя нерадивость; нас так учили, тешили лестным для самолюбия несомненным преимуществом сталинского воздушного флота, колоссальными бомбовыми залпами, превосходными летно-тактическими данными истребителей.

Каким же был мой арсенал тактических приемов борьбы? Конечно, лобовая атака! Сколько было о ней прочитано, переслышано... "Лобовая атака,думалось мне, - едва ли не единственный путь к победе. Ведь именно в ней проявляются вся воля летчика и его мастерство".

Воздушный бой воображение рисовало точь-в-точь, как в предвоенные дни: сходятся звено на звено, невообразимая кутерьма, все гоняются друг за другом. Учебных боев с бомбардировщиками мы вообще не проводили и не представляли даже, как они выглядят в прицеле. И не только в прицеле! В тренировочных полетах нам категорически запрещалось к ним приближаться: "Как бы чего не вышло".

Многие привычки пришлось ломать, многое делать не так, как было принято раньше. Все эти представления вскоре изменились, но в те первые дни мы свято верили в свою непобедимость. Эта уверенность в победе не покидала нас и в самые тяжелые для Родины дни.

Потекли тревожные, суровые будни. Летчики до темноты не вылезали из самолетов. Вот и сегодня. Еще затемно мы приехали на аэродром и столпились у командирской "чайки". Старший лейтенант Дубинин коротко сообщил положение на фронте, наши ближайшие задачи, а в конце, подчеркнув активность вражеской авиации, предупредил:

- Строгий наказ майора Иванова - в полете, тем более в бою, от группы ни в коем случае не отрываться. В соседнем полку по этой причине погиб командир эскадрильи Карманов. Мы тоже потеряли несколько самолетов и летчиков.

- Капитана Карманова сбили? - в один голос вырвалось у нас.- Когда?

- Позавчера. Над Кишиневом.

Весть эта ошеломила. Карманова знали все, о его храбрости писали. В первый же день войны Карманов сбил два "мессершмитта" и почти сразу же бомбардировщик. Не укладывалось в голове, как мог погибнуть такой летчик.

Мы стали расходиться к самолетам.

- Надо друг за друга зубами держаться,- буркнул Иван Зибин,- тогда и черт не страшен.

Сам Иван, всегда уравновешенный, хладнокровный, делать это умел. Как-то во время полета между ним и ведущим разорвался зенитный снаряд; Зибин не отвалил в сторону - он вслед за командиром продолжал пикировать на зенитку.

- Эх, Иван, Иван... Ну что ты "мессеру" на своей "чайке" сделаешь?иронизировал Тетерин.- Ведь при встрече в воздухе получается как у Пруткова: "Не чеши затылок, а чеши пятки".

- А ты не чеши язычишком, лучше соберись с умишком, - не остался в долгу Зибин. - Человек человеком держится, а в бою - еще и уверенностью в машине.

С командного пункта воздух прочертили две зеленые ракеты. Аэродром ожил, загудели моторы.

Звено за звеном в небо устремилась группа "мигов".

- Рановато что-то наши на задание полетели,- переменил разговор Тетерин. - И нужно проклятой бомбе именно в мой самолет угодить! Болтайся теперь здесь...

Трудно было понять, насколько искренне это сожаление. Из Бельц Тетерин вернулся на "чайке", влился в группу Дубинина и теперь частенько вылетал прикрывать аэродром и тыловые переправы через Днестр, хотя свободный "миг" при желании найти было можно.

- Им хорошо - что ни вылет, то воздушный бой,- Леня Крейнин проводил быстро удаляющиеся истребители завистливым взглядом,- а тут...

Он не договорил, сердито натянул на черные волосы белый подшлемник и неожиданно широко улыбнулся.

- Что мы, лыком шиты? А ну, пошли с боем штаны в кабинах протирать.

В душе я с Крейниным был согласен; так же, как и он, с тем же настроением я посматривал на товарищей, которые воевали на "мигах". Но я-то знал, что Крейнин воевать на них будет. Перед самой войной Леня закончил переучиваться на "И-шестнадцатом" - переходном этапе к "мигу".

Для меня такая возможность практически исключалась. Только что за завтраком мы разговаривали на эту тему с Дубининым.

- Долгая история, - объяснял комэск. - Теперь не до этого, а ты ведь и на "ишаке" не летаешь.

По-своему Дубинин был прав. Нужно изучать самолет, организовывать учебные полеты, сдать зачеты... Кто станет заниматься этим?

А летать и воевать на "миге" хотелось отчаянно. И не потому, что он считался у нас "сверхсамолетом". Многие летчики "мигу" предпочитали старые, но зато испытанные машины. Здесь было другое. Мне казалось, что на нас, "чаечников", смотрят как на второсортных. Товарищи воюют на "мигах", а тут приходится выполнять какие-то второстепенные задания. Я проклинал себя и те минуты, когда совершил вынужденную посадку, - так отстать из-за нее от друзей! Теперь я завидовал даже тем, кто воевал на "И-16": все-таки и скорость, и пушки есть. "Перебраться бы хоть на него, - мечтал я, - подходя к своему самолету, - летчики 67-го полка штук десять бомбардировщиков недавно завалили на этих "ишаках".