Читаем В начале войны полностью

Таковы были в основном те неблагоприятные для нас факторы, которые обусловили столь тяжелое развитие событий в начальный период войны. Для гитлеровцев дело обстояло как раз наоборот.

Внешнеполитическая обстановка благоприятствовала им, ибо, вторгаясь в СССР, германские фашисты приступили к исполнению той основной задачи, которая перед ними была поставлена наиболее реакционными кругами международного империализма. Внутренняя политика в фашистском рейхе со времени прихода Гитлера к власти была направлена на непосредственную, вполне конкретную подготовку к войне. О военных кадрах вермахта и их боевом опыте нет смысла подробно говорить. Гитлеровскому режиму досталась прочно сколоченная и высококвалифицированная каста прусских милитаристов, которой Гитлер дал все, что она хотела, и прежде всего возможность продемонстрировать свое искусство и приобрести опыт современных боевых действий в ходе реваншистской войны.

Коснемся, однако, непосредственно названных нами выше проблем, решаемых военной стратегией.

Нужно сказать, что в определении задач начального периода войны, в характере и способе ведения боевых действий в этот период были серьезные несоответствия между нашими теоретическими наметками и конкретным развитием военных событий. Мы, в частности, предполагали сразу после нападения на нас перенести сражение на территорию агрессора и после первого же его удара вести наступательные действия, а не обороняться. Мы исходили при этом из верной посылки превосходства нашего военно-экономического потенциала над потенциалом вероятных агрессоров. Однако возможность временного превосходства врага и вытекающая из этого необходимость широких оборонительных действий на первом этапе войны учтены не были. Отсюда и наши непрерывные, большей частью неудачные, попытки вести наступление в начальный период войны, хотя обстановка совершенно не благоприятствовала этому. Однако в последующем эта, в целом правильная, установка была нами реализована. Мы очистили советскую землю и перенесли действия на вражескую территорию.

Были нами допущены ошибки в вопросах сосредоточения и развертывания вооруженных сил в канун войны. Они были связаны прежде всего с тем, что в компетентных органах налицо были опасения, что спешное сосредоточение и развертывание войск на западных границах послужит поводом для агрессии, и в силу этой ошибочной позиции нами было упущено драгоценное время.

Планы и замыслы операций, вплоть до контрнаступления под Москвой, зачастую не соответствовали реальной обстановке и поэтому не могли быть выполнены войсками в полном объеме. Часто ставились непосильные задачи. Неверную оценку находили действия и намерения противника, а поэтому контрмеры, разрабатываемые нашими командными и штабными инстанциями, очень часто били мимо цели.

В первые дни войны, например, когда наметились намерения гитлеровцев отрезать наши крупные силы в так называемом Белостокском выступе, предпринимались попытки вести контрнаступление вместо спешного отвода этих войск на более выгодные рубежи.

Характерно, что, судя по служебному дневнику Гальдера, командование гитлеровцев более всего опасалось организованного отвода наших войск на подготовленные тыловые рубежи{2}.

В момент поворота части сил группы армий Центр на юг в конце августа 1941 г., когда необходима была концентрация всех усилий Брянского, Резервного и Юго-Западного фронтов именно на обороне участков наметившегося прорыва, Ставка поставила перед ними наступательные задачи, хотя она и была информирована о наличии отдельных разведданных о движении врага на юг. Самокритично следует сказать, что командование Брянского фронта также не точно осмыслило эти данные, считая, что это маневр, направленный на обход Брянска для удара по Москве с нового направления.

Теперь у нас подчас трактуют даже само создание Брянского фронта как результат предвидения Ставкой возможного поворота центральной группы войск гитлеровцев на юг, что совершенно не соответствует действительности.