Читаем В начале войны полностью

50-я армия проявила исключительную маневренность. Командование армии командующий генерал-майор М. П. Петров, член Военного совета бригадный комиссар Н. А. Шляпин, начальник штаба армии полковник Л. А. Пэрн{24} — умело руководило войсками. Большая заслуга бойцов и командиров 50-й армии заключалась в том, что армия при наступлении с перевернутым фронтом нанесла врагу большой урон, вышла из окружения в наилучшем состоянии и заняла новые рубежи обороны. В этой операции смертью храбрых пали достойные сыны нашей Родины, славные военачальники — командующий армией и член Военного совета.

Хотелось бы здесь подробнее рассказать о командарме 50-й М. П. Петрове, которого я лично знал еще в мирные годы.

Генерал-майор Михаил Петрович Петров родился в 1898 г. недалеко от Петербурга в д. Залустюжье. Отец его работал печником в столице. Здесь учеником у отца, а затем слесарем на патронном заводе начал свою трудовую жизнь и Михаил Петрович. В дни революции он вступил добровольцем в Красную Гвардию.

Вот что рассказывал о себе Михаил Петрович в статье Я — советский танкист.

Моя последняя штатская профессия — шофер. До этого я, помогая отцу, пахал, косил. Земли было мало. Родила она скудно. Отец пошел в Питер на заработки. Он клал печи. Я мял глину и таскал кирпичи. Потом меня отдали учиться на слесаря. Исподволь я познакомился с двигателем внутреннего сгорания и научился водить автомобиль. Заправского шофера, правда, из меня не вышло, но, как вы увидите дальше, мои познания не пропали даром. Они даже помогли мне принять участие в исторических событиях.

…Февраль 1917 года. Взбудораженный Петроград. Солдаты восставшего Волынского полка на улицах разоружали офицеров. На Вознесенском проспекте группа солдат остановила автомобиль, в котором ехал тучный генерал. Солдаты потребовали сдать оружие. Тот разразился грубой бранью. Его выставили из машины, отобрали шашку, револьвер и повели в ревком.

Шофер сбежал. Солдаты беспомощно суетились вокруг автомобиля. Я подошел к ним и спросил:

— Товарищи, куда вам ехать?

— А ты что, браток, смекаешь в этом деле? — обрадовались они.

Я сел за руль. Солдаты разместились в машине, зажав винтовки между коленями.

— Куда? — обратился я к ним.

Они назвали адрес.

Оказывается, предстояло арестовать царского министра внутренних дел Штюрмера.

Штюрмера мы взяли на квартире. Министра двора Фредерикса и его жену — на вокзале: супруги собирались бежать от народного гнева за границу.

С тех пор я круглые сутки не расставался с машиной. Отец мой был человек отсталый. Он не разбирался в происходящих событиях и ругательски ругал меня за то, что я связался с бунтовщиками. Он даже перестал пускать меня к себе. Целый день я разъезжал по поручению ревкома на машине, а ночью автомобиль служил мне спальней…

16 апреля я вместе со всем революционным Петроградом пришел на Финляндский вокзал. Тысячи радостно возбужденных, взволнованных предстоящей встречей питерских рабочих нетерпеливо отсчитывали минуты.

Ждали поезда из Финляндии.

Поздно ночью показались огни паровоза. Подлинно, это был локомотив революции… Поезд подошел к перрону.

Из вагона вышел Ленин.

Никакими словами не передать того высокого волнения, которое пережил каждый участник незабываемой встречи вождя и народа.

…В ночь на 26 августа я ночевал у отца. Старик стал пускать меня домой после того, как я вернулся на завод. Завыли сирены, Тревога! Я вскочил…

Генерал Корнилов стоял у ворот революционного Петрограда. Заводы вооружались. Всем рабочим раздавали оружие и патроны.

В эту ночь и я взял в руки винтовку.

С тех пор — уже 21 год — я не расстаюсь с ней.

Торжественный юбилей Красной Армии является для меня двойным праздником. За эти двадцать лет я прошел путь от рядового бойца до комдива.

Двадцать лет назад я еще не умел стрелять. Но каждый пролетарий в душе большевик. Каждый большевик — боец.

…Партия готовила вооруженное восстание. По-своему готовился к нему и я. Каждый день, уходя после работы с завода, я нагружал карманы патронами. К осени у меня скопился солидный запас: 5 тысяч винтовочных патронов и 3 тысячи патронов для нагана.

Мои запасы скоро пригодились. В ночь на 7 ноября я вместе с рабочими, матросами и солдатами штурмовал Зимний дворец и юнкерское училище.

На завод я больше не вернулся: через несколько дней отряды Красной Гвардии пошли бить генерала Краснова. Больше не было слесаря и шофера Петрова. Был красногвардеец Петров.

Все мое образование ограничивалось тогда тремя классами сельской школы. И даже географию родины мне довелось изучать не за школьной партой, а в огне гражданской войны. В Луганске мы били Краснова, Савинкова — в Ярославле, под Симбирском — чехословаков, Колчака — под Белорецкой. Побывал я и в Средней Азии, где боролся с басмачами, и в Закавказье, которое мы очистили от меньшевистских банд. Партия послала меня в Тамбовскую школу комсостава. Оригинальная это была учеба. Шел 1920 год. В Тамбовской губернии бесчинствовали банды Антонова. Бывало так: два-три дня занимаемся, а две-три недели деремся с бандами.