Читаем В начале войны полностью

Уточняя обстановку вместе с Осокиным, мы услышали артиллерийскую и пулеметную стрельбу на нашем правом фланге. Через некоторое время противник открыл минометный огонь по нашей обороне. Одновременно он выбросил массу осветительных ракет. Мы предположили, что противник и на нашем правом фланге тоже пытается вызвать панику, либо стремится держать в напряжении наши войска. Возвратилась пешая разведка. Командир взвода доложил: Окопы врага по опушке леса, в течение 30 минут наблюдали как подходили группы солдат к окопам, о чем-то разговаривали и обратно уходили в глубь леса, слышно движение танков, удалось схватить языка — это танкист, вероятно, из тех танков, которые мы пропустили. Когда его свалили на землю в кустах, он успел что-то крикнуть, и после его крика появились осветительные ракеты и была открыта стрельба из автоматов по тому месту, где мы находились. Когда мы пробирались к своим, то впереди нас разрывались немецкие мины и снаряды. Один боец ранен в плечо осколком мины.

Полученные от пленного данные о противнике были, однако, чрезвычайно скудны. Тем не менее было ясно, что гитлеровцы готовят наступление и надо быть готовым ко всяким неожиданностям. Наступил рассвет. Оставив КП Осокина, я вернулся на КП дивизии. Приблизительно в 5.30 — 6.00 утра начался новый налет авиации, но не на передний край, а на тылы и штаб дивизии. Потери от налета авиации — пять человек раненых, две транспортные автомашины подбиты. Час спустя противник открыл сильный минометный и артиллерийский огонь с одновременным налетом авиации (девять самолетов). Артиллерия и минометы обрабатывали наши окопы, авиация вновь бомбила тылы и штаб дивизии. В это же время поступило сообщение, что враг наступает. Его боевой порядок — впереди до двух рот танков, развернутым строем за танками в пятидесяти метрах пехота. Спешу на НП артиллеристов. Командир артполка подполковник Дубинский по ранее разработанному плану открыл сильный артогонь по танкам и пехоте противника. Танки и пехота гитлеровцев под огнем начали метаться из стороны в сторону. Я приказал усилить огонь всеми средствами. В результате противник не выдержал и отошел в свое исходное положение. Отдав некоторые распоряжения, я возвратился на КП дивизии. Мои НП были в первой линии окопов на правом и на левом фланге в непосредственном соприкосновении с бойцами. На правом фланге, как правило, находился мой заместитель подполковник Холмогорцев, я находился на НП вместе с командиром полка на левом фланге. Правда, такое расположение до некоторой степени было неудобно, но, исходя из оценки местности, другого выхода не было. КП дивизии был расположен в лесу в 2 км от линии окопов.

Командир мотострелкового полка майор Осокин оправдал мои надежды. На первый взгляд он производил впечатление человека медлительного и даже тугодума. Однако в бою он мгновенно преображался. Приказания воспринимал быстро, моментально ориентировался в обстановке, решительно, четко и кратко отдавал приказания, не поддавался панике и презирал паникеров. Таким он показал себя за время наших совместных боевых действий. Хорошо показал себя и мой заместитель подполковник Холмогорцев.

В 10.00 утра немцы повторно перешли в наступление. Открыли сильный минометный и артиллерийский огонь по тылам и штабу дивизии. Я не успел прыгнуть в щель и был ранен в голову осколком мины.