Читаем В начале пути полностью

– Это, брат, не просто тарелка, это радио. А женщина далеко спряталась. Сидит в теплой комнате, наверное, чай пьет и рассказывает всем, когда поезд прибудет, когда отправится и даже кто потерялся. Ты случайно не потерялся? – спросил мужчина.

– Нет, – ответил Ваня, – не потерялся, вон мой батько и мама. А эта тарелка говорит так, как в кино?

– Что-то вроде этого, – ответил мужчина. – Ты извини, брат, мне пора идти.

Мужчина забросил на плечи какой-то узел и зашагал по перрону.

Ване вдруг вспомнилось, как он с другими пацанами прятался в сельском клубе под скамейками перед показом кино, которое привозили из Сарн почти каждую неделю. Киномеханик, дядя Вася, вечно улыбающийся парень, обилечивая зрителей, делал вид, что он не видит лежащей под скамейкой притаившейся ребятни, у которой, конечно же, денег не было на билет. Включался проекционный аппарат, и они выползали из-под скамейки и завороженными глазами смотрели на это чудо – кино. Ване особенно нравилось кино о Чапаеве, как он лихо скакал на коне, разгоняя беляков. Первый раз, когда Чапаев показался на экране, скачущим на коне, Ваня испугался, что он сейчас с экрана промчится по залу клуба, и спрятался снова под скамейку. А когда Чапаев тонул, он плакал. Ему было жаль Чапая, такого храброго и мужественного командира.

– Ваня, – вдруг услышал он голос мамы, прервавший его воспоминания, – ты куда ушел? А ну-ка быстро возвращайся!

Ваня снова перешел железнодорожный путь и подошел к своему вагону. Вещи уже были погружены, и мама, установив на какую-то треногу казан, варила в нем картошку.

– Кто тебе разрешил уходить? – строгим голосом спросила мама. – Потеряешься, уедем без тебя.

– Не потеряюсь, – ответил Ваня, – меня найдет тетя, которая сидит в радио, вон в той черной тарелке.

– Это кто тебе глупостей наговорил? – удивилась мама.

– Вон дядя на вокзале. Он сказал, что это радио, как в кино, – ответил Ваня.

– Ладно, – примирительно сказала мама, – мой в тазу руки, сейчас будем кушать.

– А где батько? – спросил Ваня.

– Пошел на вокзал купить чего-нибудь к картошке. Молока ведь нет. Разве ты его там не встретил? – спросила мама.

– Вот же он идет! – радостно воскликнул Ваня, увидев возвращающегося батька с пакетом в руках.

Вскоре все сели за импровизированный стол, составленный из досок, и принялись за скромный ужин.

В таком походном положении семья прожила еще три дня. К концу третьего дня все вагоны были заполнены семьями переселенцев. Ваня познакомился с несколькими сверстниками, такими же мальчишками, для которых жизнь на станции казалась увлекательным приключением. Для взрослых это было тяжелое испытание при отсутствии всяких удобств.

Но вот, наконец, появился Михаил Иванович, который собрал глав семейств для последнего напутствия.

– Товарищи, – обратился он к собравшимся, – сборы закончены, можно отправляться в путь. Сегодня примерно в десять часов вечера состав будет отправлен. Время в пути, я думаю, не превысит двух суток. Вас будет сопровождать в пути Василий Андреевич.

Михаил Иванович указал рукой на мужчину, который стоял рядом с ним.

– Он сам из тех мест, так что если возникнут вопросы – спрашивайте. Ну, а теперь по вагонам. Где-то через час отправляемся. Есть у кого-то вопросы? – спросил Михаил Иванович.

Вопросов не оказалось, и все разошлись по своим вагонам.

Поезд отправился через два часа. И хотя на улице уже была ночь, многие взрослые переселенцы стояли у приоткрытых дверей вагонов и смотрели на удаляющиеся родные места, где они родились и выросли, провели значительную часть своей, пусть и не легкой, жизни и откуда их гнали нелегкие обстоятельства реальности. В глазах некоторых из них стояли слезы. «Как-то там будет на новом месте?» – стоял в их глазах немой вопрос.

Ехали долго, почти трое суток. Несмотря на еще теплую погоду, ночью было уже прохладно, особенно от этого страдали дети. Питались все всухомятку, на станциях добывали только кипяток для чая. К третьим суткам люди уже серьезно устали, измучились дети. Все ждали конечной остановки.

Природа за окном меняла свой вид и окраску. Лесистая и ровная местность постепенно сменилась холмистой степью с распаханными полями.

Во второй половине дня третьих суток поезд остановился на станции Веселый Кут. Была ясная солнечная погода. Все вышли из вагонов – и взрослые, и дети, сгрудившись кучками. Послышался даже смех, кто-то пошутил в отношении названия станции: раз конечная станция веселая, значит, и жизнь будет веселой.

К вагону Ваниной семьи подошел мужчина лет сорока пяти в сапогах, военном галифе, плаще и фуражке.