Читаем В мышеловке полностью

Он отвез нас в аэропорт, переполненный людьми, возвращающимися домой после кубка.

– Если Уэксфорд и Грин ищут нас, – предположила Сара, – то они, наверное, будут следить и за аэропортом.

«Если бы они этого не сделали, – подумал я, – нам пришлось бы оставить какой-нибудь след». Но Джик, который понимал ситуацию, не стал раскрывать наши карты.

– На людях они не решатся ничего предпринять, – постарался он успокоить ее.

Мы купили билеты и могли лететь в полдень прямым на Окленд или на час позже рейсом через Сидней.

– Сидней! – решила Сара, надеясь, что у нее будет шанс ступить на собственный безопасный порог.

– Нет, – возразил я, – прямой на Окленд. Подают ли в ресторане еще завтраки?

Мы сели за столик и заказали бекон с большим количеством яиц. И кофе.

– Почему мы летим туда?

– Чтобы встретиться с одним человеком, поговорить с ним о картине и посоветовать ему дополнительно застраховать ее.

– Не понимаю, зачем ехать так далеко, если Джик говорит, что найденного в галерее за глаза хватит, чтобы вывести их на чистую воду?

– Наверное, потому, что мы не хотим делать это своими руками, а собираемся препоручить дело полиции. Чтобы все шло как положено.

Она внимательно изучала мое лицо.

– Искренность не является твоей слабостью, не правда ли?

– Живописи это не касается, – добавил Джик. – Там ты весь как на ладони.

Поев, мы прошлись по магазинчикам, купили зубные щетки и сумку авиатуриста. Слежки за собой мы не заметили, возможно, Уэксфорд, Грин и компания делали это очень профессионально.

– Думаю, стоит позвонить в «Хилтон».

Джик кивнул. Я набрал номер.

– Я звоню по поводу письма… – обратился я к портье. – К сожалению, точного адреса сообщить не могу. Я буду в Новой Зеландии. Через час вылетаю в Окленд.

Они спросили, что делать с письмом.

– Э-э… А вам нетрудно вскрыть его и прочитать по телефону?

Разумеется, рады услужить.

Письмо было от Хадсона Тейлора. Он сожалел, что не встретился со мной на кубке, и сообщал, что если за время пребывания в Австралии у меня появится желание осмотреть здешние виноградники, то он с радостью покажет мне свои.

– Благодарю, – сказал я.

– Пожалуйста, сэр.

– Если меня кто-нибудь будет спрашивать, – попросил я, – то, пожалуйста, скажите, куда я отправился.

– Разумеется, сэр. С удовольствием, сэр.

Потом Джик позвонил в фирму проката машин. Там он договорился об оплате и оставил автомобиль на схоянке аэропорта, а я тем временем сдал свой чемодан в багажное отделение авиакомпании «Эйр Нью-Зиланд». С паспортами проблем не было: мой всегда был при мне, а Джику и Саре они были не нужны, так как между Новой Зеландией и Австралией можно передвигаться так же свободно, как между Англией и Ирландией.

Все еще не было видно ни Уэксфорда, ни Грина. Мы молча сидели в зале, ожидая приглашения на посадку.

И снова, лишь когда объявили рейс, я заметил наблюдателя. «Слепец, – пронеслось в голове, – глупый слепец!»

Не Уэксфорд, не Грин, не какой-нибудь набор крепких мышц. Неброское платье, аккуратная прическа, маленькая сумочка и туфли на низком каблуке. Спокойное сосредоточенное лицо. Я заметил ее, потому что она слишком упорно разглядывала Сару. Она не входила в зал для вылетающих, а только заглядывала в него – та самая женщина, которая пригласила меня в галерею и вручила каталог.

Словно почувствовав на себе мой взгляд, она неожиданно посмотрела на меня. Я с безразличным видом отвернулся, надеясь, что она не заметила, как я ее разглядывал или по крайней мере не догадалась, что я узнал ее.

Мы вместе с другими пассажирами направились к выходу на посадку. В стекле я видел отражение женщины: стоя неподвижно, она следила за нами. Не оглядываясь, я неторопливо пошел к самолету.

Жена Нормана Апдайка, худощавая, с резкими чертами лица женщина, стоя на пороге своего дома, сказала, что если нам нужен ее муж, то придется зайти еще раз попозже.

Она смерила нас взглядом: Джик со своей отросшей русой бородой, Сара в мятом кремовом платье военного покроя и я с привязанной под рубашкой рукой и пустыми рукавами пиджака. Такое трио не сразу забудется. Неодобрительно опустив уголки рта, она наблюдала, как мы удаляемся по дорожке от парадного входа в ее коттедж.

– Милая, добрая душа! – бормотал Джик.

Мы сели в машину, которую взяли напрокат в аэропорту.

– Куда теперь? – спросил Джик.

– По магазинам. – Голос Сары был решительным. – Мне нужно купить что-то из одежды.

Магазины, как выяснилось, располагались на улице Квин, и оставалось еще полчаса до их закрытия. Мы с Джиком остались в машине и наблюдали за улицей.

– Сейчас вылетят из своих клеток-контор птички-красавицы, – бодро проговорил Джик.

– Ну и что?

– Я буду считать тех, кто ходит без бюстгальтеров.

– И это говоришь ты, семейный человек!

– Старые привычки живучи.

Мы насчитали восемь «верняков» и один сомнительный вариант до того времени, когда вернулась Сара. Теперь на ней была легкая юбка оливкового цвета и желтая блузка, и все это напомнило мне по цвету фисташковое мороженое с медом.

– Так-то лучше, – заявила она, бросая на заднее сиденье две набитые коробки. – А теперь полный вперед!