Читаем В мышеловке полностью

В другое время его слова рассмешили бы меня, но сейчас мне было не до смеха. Недаром полиция заподозрила меня в чрезмерном любопытстве. Констебль, пытавшийся силой вытолкнуть меня из дома, предположил во мне одного из этих борзописцев.

Дональд устало оперся о стол.

– Чарльз, – сказал он, – я поел бы супа. Разогрей, если тебе не трудно.

– Конечно, – обрадовался я, потому что он все время отказывался от еды.

Фрост, словно по сигналу, поднял голову и весь напрягся. Я понял, что он ждал именно такого момента, а пока только ходил вокруг да около.

Я открыл банку концентратов, высыпал содержимое в кастрюлю, добавил воды и немного бренди и помешал, чтобы растворились комочки.

Фрост молча пил кофе, ожидая, пока Дональд съест две полные тарелки супа с кусочком черного хлеба. Затем он вежливо попросил меня выйти и, когда я оставил их, начал «серьезно копать», как впоследствии выразился Дональд.

И только через три часа, когда уже стемнело, Фрост ушел. Я наблюдал за ним с верхнего этажа через окно на лестничной площадке. Сразу же возле двери к инспектору и переодетому в гражданскую одежду констеблю бросился патлатый молодчик с микрофоном. И еще прежде, чем им удалось ускользнуть от него и добраться до машины, стая репортеров с дороги ринулась со всех ног в сад через ограду. Я методично обошел весь дом, зашторил окна, проверил, хорошо ли они закрыты, и задвинул на засовы все двери. Все еще сидевший в кухне Дональд спросил:

– Что ты делаешь?

– Поднимаю крепостные мосты.

Несмотря на длительную беседу с инспектором, он выглядел намного спокойнее. И когда я закончил блокировать кухонную дверь, которая вела прямо в сад, он заговорил:

– Полиция хочет иметь список всего пропавшего. Ты поможешь составить такой?

– Разумеется.

– И мы хоть чем-нибудь займемся…

– Конечно. У нас была опись имущества, но она лежала в письменном столе. Ее забрали грабители.

– Худшего места для хранения такой бумаги и не придумаешь, – заметил я.

– Примерно так же выразился инспектор Фрост.

– А в страховой компании нет списка?

– Есть. Но там перечень только самых ценных вещей. Ну, скажем, картин, драгоценностей… – Он вздохнул. – Все остальное записано просто как имущество.

Мы начали со столовой. Засовывая в сервант пустые ящики, мы одновременно старались вспомнить, что находилось в каждом из них, и я с его слов записывал. Раньше здесь лежало немало массивного столового серебра, приобретенного еще в прошлом веке предками Дональда. Дональд любил старинные вещи и пользовался ими прямо-таки с наслаждением. Но теперь он нисколько не горевал о пропаже, словно вместе с имуществом исчезли и все его эмоции. Голос его звучал равнодушно, а к тому времени, когда мы справились с сервантом, – даже скучающе. Он смотрел на пустые полки, где хранилась великолепная коллекция фарфора XIX столетия, и лицо его ничего не выражало.

– Не все ли равно, – бросил он хмуро, поймав мой взгляд.– У меня уже нет сил огорчаться.

– А как же быть с картинами?

Отсутствующим взглядом он обвел голые стены. Там, где висели картины, четко виднелись светлые пятна оливковой краски. В этой комнате были собраны работы современных британских художников. Дональд не любил эти картины, считая, что они созданы не в лучшие для этих художников дни, режут глаз и вызывают отрицательные эмоции.

– Ты, наверное, помнишь их лучше, чем я, – предположил он.

– Кое-что припоминаю.

– Хорошо бы что-нибудь выпить.

– Только бренди, – ответил я.

– Мы можем выпить вина.

– Какого вина?

– В подвале… – Он вдруг широко раскрыл глаза. – Бог мой! Я забыл о подвале!

– Я даже не знал, что он у тебя есть.

– В нем идеальные влажность и температура для длительного хранения вина. В бордо и в портвейн, которые там стоят, вложено немало денег.

В подвале, конечно, ничего не оказалось. Только три ряда пустых стеллажей от пола до потолка и одна-единственная картонная коробка на простом деревянном столе.

Дональд лишь передернул плечами:

– Ну вот… Вот, значит, как…

Я снял крышку с коробки и увидел изящно закупоренные горлышки бутылок.

– Хоть это в спешке не взяли, – сказал я.

– А может, сознательно, – криво усмехнулся Дон. – Австралийское вино. Мы привезли его с собой из поездки.

– Лучше, чем ничего, – сказал я небрежно, вытаскивая бутылку и читая этикетку.

– Оно лучше многих сортов. Большинство австралийских вин не имеют себе равных.

Я отнес ящик наверх и поставил на стол. Ступеньки из погреба вели в подсобное помещение, где стояли стиральные машины, пылесосы и прочая домашняя утварь. Я всегда принимал дверь погреба за обычный стенной шкаф и теперь задумчиво смотрел на нее – ничем не приметную, выкрашенную в белый цвет панель, совершенно не выделявшуюся на общем фоне.

– Как ты думаешь, грабителям было известно, что в доме хранится вино? – спросил я.

– Не знаю.

– Я никогда бы не нашел его.

– Потому что ты не грабитель. – Он достал штопор, откупорил бутылку и наполнил два стакана темно-красной жидкостью.

Я попробовал. Вино было чудесным, даже на мой непрофессиональный вкус.