Читаем В мире античных свитков полностью

Пятая строка тоже носит нравоучительный характер, и содержит мораль, древнюю как мир. Она гласит:

Вторая табличка покрывалась воском. Размеры ее — 15×17.7 см при толщине 0.5 см. Лицевая сторона ее имеет углубление, покрытое тонким слоем побуревшего от времени воска. Ширина края, окружающего углубление, — 1.3 см. В нем имеются отверстия для шнурков или ремешков, которыми эта табличка связывалась с другими.

На этой табличке мы находим шесть строк уставного письма, прекрасно сохранившегося и относящегося к III в. нашей эры:

Этот текст также укладывается в два ямбических триметра, отделенных друг от друга тем же знаком — двумя вертикальными штрихами. Двустишие заключает в себе следующую мораль:

За двустишием следует обычно встречающееся в греческих «школьных тетрадях» слово:

Приведенный выше текст был также прописью, которую учитель написал для своего ученика, но таблички, где ученик эту пропись повторял, не сохранились.

В 1868 г. Фрёнер издал четыре таблички марсельского музея, где мы также находим прописи учителя, с добавлением слова «старайся!», трижды повторенные учеником. На одной из этих табличек можно увидеть ошибку ученика, исправленную учителем[30].

Одна из самых замечательных находок восковых табличек была сделана во время раскопок в Помпеях 3–5 июля 1875 года в богатом доме помпейского финансиста Люция Цецилия Юкунда[31]. Над портиком перистиля его дома были открыты остатки сундука, в котором хранились около 127 диптихов и триптихов. Сохранность их оставляла желать лучшего: они были обуглены и крошились в руках. Помимо этого, жар вулканического пепла и падающих камешков расплавил воск во многих табличках и сделал текст, а также оттиски печатей трудно различимыми. Значительную часть их, однако, сумел прочесть и подготовить к печати директор Неаполитанского музея Джулио да Петра. Документы, сохранившиеся на этих табличках, относятся в большинстве случаев к 53–62 гг. нашей эры, и только два — к более раннему времени (15 и 27 гг. н. э.).

Прежде чем перейти к содержанию этих табличек, необходимо сказать несколько слов о характере занятий их владельца. Деятельность его была связана с аукционами, занимавшими особое место в экономической жизни римского общества конца республики и эпохи ранней империи. Лицо, желавшее продать свою собственность — товары, имение, рабов — или же сдать эту собственность в аренду, или, наконец, предлагавшее взять на себя выполнение каких-то работ, обращалось к публике через аукционатора, бравшего на себя, на комиссионных началах, устройство аукциона. Аукционатор брал на себя получение денег от покупателя, и вообще все возникавшие в процессе аукциона споры разрешались между аукционатором и покупателем, а не собственником продаваемого имущества. Последний имел дело только с аукционатором, или, как его еще называли, коактором. Коактор совершал крупные сделки на кредитных началах и поэтому должен был располагать большими суммами.

Большинство восковых табличек, найденных в доме Цецилия Юкунда, представляют собой триптихи — три таблички, связанные шнурком. В отличие от триптихов, которые исследовал Массман, помпейские триптихи состоят из табличек, имеющих углубления, заполнявшиеся воском и предназначенные для письма только на 2, 3 и 5-й страницах. На 2 и 3-й страницах писался главный текст документа, затем первая и вторая таблички связывались (так, что вторая и третья страницы триптиха оказывались закрытыми), и в специальном желобке посредине гладкой четвертой страницы пропускался шнурок (на этой странице, как уже указывалось, никакого текста не писалось, и воском она не покрывалась). Пропущенный в желобке шнурок скреплялся печатями сигнаторов — свидетелей, присутствовавших при заключении сделки, причем каждый из них ставил свою подпись рядом со своей печатью, чернилами по дереву.

Документы, о которых идет здесь речь, представляли собой расписки в выплате и получении денег от коактора Цецилия Юкунда. Текст главного документа, о котором выше шла речь, писался рукой самого Юкунда. На 5-й странице триптиха писался второй документ, имевший меньшее значение, рукой кредитора — это была расписка в получении денег от Цецилия Юкунда, или, как ее называли тогда греческим словом, хирограф («собственноручная расписка»). Эта страница оставлялась открытой, так как в тексте хирографа коактор ничего не мог изменить, тогда как в своем тексте, написанном его собственной рукой, он смог бы внести изменения (поэтому он и запечатывался в присутствии свидетелей, ставивших свою подпись).