Читаем В мирах любви полностью

Аня что-то пробормотала во сне, повернулась на бок. Одеяло сползло. Борис заботливо укрыл супругу, умиляясь ее детской беззащитности во сне. Умиляясь и ужасаясь тому, что уже завтра покинет ее ради химерического предприятия. В глубине души приват-доцент Беляев все еще надеялся, что предложение Лао окажется блефом или не слишком остроумным студенческим розыгрышем. Еще тогда, расставшись с «марсианином», Борис начал сомневаться в том, что не стал жертвой гипнотического внушения. Усадив Лао на извозчика, он отправился на квартиру пешком. Идти было недалеко, да и хотелось разобраться в том, что случилось. Разыгралась метель. Наклонившись вперед, Борис пробивался сквозь снежные сгустки, которые напоминали скопления Млечного Пути, всего каких-то полчаса назад увиденные им на удивительных фотографических карточках.

«Нет, все это бред, – уговаривал себя Борис. – Меня разыграли, как мальчишку… Это не могут быть настоящие фотографии… Мастерская подделка, не более… Но зачем? Чтобы высмеять незадачливого приват-доцента, который имел неосторожность выступить с публичными лекциями… Не слишком ли сложно? Какой смысл в розыгрыше, если нет свидетелей? Или это лишь начало, и у шутников еще будет шанс выставить приват-доцента Беляева на посмешище? Ну что ж, пусть попробуют… Доиграем эту игру до конца… В конце концов, хорошо смеется тот, кто смеется последним… Посмотрим, осмелится ли этот «марсианин» прислать свое письмо…»

Лао осмелился.

«Милостивый государь, господин Беляев… – так начиналось письмо, написанное на самой обычной осьмушке твердым, чуть угловатым почерком. Послание принес почтальон – обыкновенный, усатый дядька, обросший инеем до бровей, и конверт, который он буднично вручил горничной Глаше, выглядел тоже обыкновенно. Борис едва не выхватил его из пальцев ни о чем не подозревающей девушки и сразу ушел к себе в кабинет. Он тщательно затворил за собой дверь и несколько минут стоял, невидящим взором глядя в просвет между шторами, за которыми нехотя просыпался зимний город. Потом схватил костяной нож для разрезания бумаг и торопливо вскрыл конверт. – Вам надлежит быть готовым к путешествию ровно через шесть дней. Потрудитесь устроить все так, чтобы Ваше отсутствие не вызвало беспокойства ни у Ваших домашних, ни у коллег, ни у начальства. Предлог Вашего внезапного отъезда не должен вызывать лишних вопросов. Мы постараемся вернуть Вас домой как можно быстрее, но будьте готовы к непредвиденной задержке, которая возможна из-за обстоятельств, нам покуда неизвестных. Посему убедите людей, Вас окружающих, что Вы можете отсутствовать не менее тридцати календарных суток. Вам надлежит взять с собой недельный запас консервированных продуктов, теплую одежду и предметы личной гигиены. Через шесть дней Вы должны прибыть на Финляндский вокзал и взять билет до станции Терийоки, где Вас встретит Тэо – наш инженер-пилот. Далее во всем следуйте его указаниям. Лао».

– Ну что ж, – пробормотал Борис, пряча письмо в карман домашнего сюртука. – Охотно подыграю вам, господа-остроумцы. Извольте…

Ему хотелось рассказать все Ане, которая уже встала и о чем-то спорила с горничной Глашей, но что-то внутри подсказывало, что госпожа Беляева не отнесется к этой истории с должным юмором.

«Ну уж нет, – решил для себя приват-доцент, – вот когда все разъяснится, можно будет и попотчевать любимую сим забавным анекдотцем…»

Разобравшись в своих намерениях, Борис с легким сердцем отправился к столовую, где Глаша уже накрывала завтрак.

День прошел буднично. За привычными делами и заботами приват-доцент Беляев напрочь забыл и о вчерашней встрече, и об утреннем письме. Возвращаясь домой на конке, он невольно подслушал разговор двух гимназистов. Мальчишки взахлеб обсуждали некое загадочное происшествие.

– Он ему: «Пройдемте в участок, сударь». А тот как выхватит из-за пазухи…

– Наган?!

– Если бы наган! Трубку такую, похожую на докторскую, только стеклянную. И-и р-раз!

– Убил?!

– Где там, убил… Городовой на спину грохнулся. Дух вон. Подбежали к нему, а он жив, только не соображает ничего…

– А тот, с трубкой?