Читаем В месте здесь полностью

– В Америке я была, в основном, на Юго-Западе. Калифорния, Невада, Юта, Аризона. На каньоны насмотрелась до боли в сердце. Сначала было впечатление, что я попала в декорацию голливудского фильма, настолько эти образы с экрана знакомы и приелись. В реальности всё грандиозней, конечно. Ну, и на Среднем Западе довелось побывать, в Кливленде. Я там, в Америке, пожила и поработала. Культурной жизни, конечно, не имела удовольствие узнать, ибо была полностью погружена в общение с «простыми американцами», а им, сам понимаешь, не до «культуры». Но всё равно это был опыт знакомства со страной. Я лес люблю, в городе подолгу находиться не могу, кстати, психологи говорят, что жизнь среди однотипных симметричных зданий способствует развитию шизофрении, вот так. Но больше всего люблю, пожалуй, водоёмы и вообще побольше воздуха, света и свободного пространства. В Америке одно время жила на дне каньона (и как рысь, и как человек, заметь!), там текла маленькая горная речушка с красноречивым названием Virgin, и совершенно не было ни закатов, ни восходов, солнце попадает в каньон только днём, так что глазу не на чем отдохнуть, несмотря на красоту окружающих геологических образований времён Юрского периода.

– А ты как там оказалась? программа обмена? ты сидишь в каньоне, какая-нибудь милая американка – в часовенке под Каргополем (где места тоже очень даже хорошие и очень даже рысьи)? И всегда ли плоха шизофрения? мне кажется, наше сознание расщеплено на много параллельных существований, они, конечно, иногда друг об друга трутся и стукаются, а иногда очень даже взаимопомогают. Лучше быть шизофреником, чем параноиком.


– У меня тоже характер не сладкий, но в жизни мне встречаются люди, готовые это принимать, за что я им очень благодарна.

– Конечно, интересуешься не затем, чтобы переделывать. Да и разговариваешь не за этим. Принимать – просто нормальное условие, без которого дальше не попадёшь.


– Ладно, я в лес не убегу, так что как закончишь свои программные дела, вполне можно встретиться. А может, лучше тёплых дней дождаться, чтобы я предстала пред тобой во всей красе в своём человеческом обличии?

– Не откладывай на завтра… В мае быть мне в Китае, а что летом будет, никому не известно. И вообще за неделю можно жизнь прожить. Вот вернусь, и будем договариваться.


– Ну что, как там первопрестольная поживает? Всё изрыгает потоки людей отовсюду? Предлагаю где-нибудь часа в три поближе к центру, а маршрут уже по ходу обсудим. Погода стоит замечательная, но изменчивая. Может, лапы будут мёрзнуть, и снова придётся прятать кисточки под шапкой.

– Мураками обоих читал, и не в восторге. На мюзиклы не хожу, бардов слушал давно, сейчас не могу, кажется, это уже окончательно клишировалось и превратилось в повод «общнуться». Чисто интернетных друзей нет. Машины нет и не будет никогда – лень связываться, и мировосприятие пешеходное. «Матрица» существует в каком-то другом мире, где меня никогда не стояло. Сдуру купил курительные палочки в Китае. На тренинги не хожу. Питаюсь конфетами и творожными сырками на ходу. Телевизора нет вообще, что там смотреть? Далек и от ЦДХ, и от ВДНХ. Не курю. Пью жасминовый чай и земляничные хвостики. К американской культуре отношусь хорошо, это ж не только «Макдоналдс», перевожу американских поэтов. Слово «секс» вполне устраивает нейтральностью, «трахаться» – подвижностью и ироничностью, а «йога с партнером» не возбуждает, а напоминает о ритуале, от которого ничего, кроме скуки. Так что – не продвинутый, а «человек, промежуточный совершенно всему». С днём рождения – если он для тебя имеет значение – а если нет, просто с днём! Тебе – анемона-ветреница. Ветер – прекрасная штука: полёт, лёгкость, упругость, сила, не замечающая себя. Ветра тебе – вокруг и в голове. Пространства тебе – леса, гор и вод (видимых и охватывающих).


– Пешеходное восприятие – хорошо! У меня тоже. Машина, конечно, удобная вещь, особенно когда она тебе не принадлежит, и тебе не надо о ней заботиться. Для меня это была бы лишняя головная боль. Чем меньше у меня вещей, тем лучше я себя ощущаю. В шесть лет подруга сказала мне, что за нами прилетит Снежная Королева. Я собрала любимые игрушки, а подруга взяла еду. Такие разные.


Перейти на страницу:

Похожие книги

Европейские поэты Возрождения
Европейские поэты Возрождения

В тридцать второй том первой серии вошли избранные поэтические произведения наиболее значимых поэтов эпохи Возрождения разных стран Европы.Вступительная статья Р. Самарина.Составление Е. Солоновича, А. Романенко, Л. Гинзбурга, Р. Самарина, В. Левика, О. Россиянова, Б. Стахеева, Е. Витковского, Инны Тыняновой.Примечания: В. Глезер — Италия (3-96), А. Романенко — Долмация (97-144), Ю. Гинсбург — Германия (145–161), А. Михайлов — Франция (162–270), О. Россиянов — Венгрия (271–273), Б. Стахеев — Польша (274–285), А. Орлов — Голландия (286–306), Ал. Сергеев — Дания (307–313), И. Одоховская — Англия (314–388), Ирландия (389–396), А. Грибанов — Испания (397–469), Н. Котрелев — Португалия (470–509).

Алигьери Данте , Маттео Боярдо , Бонарроти Микеланджело , Николо Макиавелли , Лоренцо Медичи

Поэзия / Европейская старинная литература / Древние книги
Собрание сочинений. Т. 3. Глаза на затылке
Собрание сочинений. Т. 3. Глаза на затылке

Новое собрание сочинений Генриха Сапгира – попытка не просто собрать вместе большую часть написанного замечательным русским поэтом и прозаиком второй половины ХX века, но и создать некоторый интегральный образ этого уникального (даже для данного периода нашей словесности) универсального литератора. Он не только с равным удовольствием писал для взрослых и для детей, но и словно воплощал в слове ларионовско-гончаровскую концепцию «всёчества»: соединения всех известных до этого идей, манер и техник современного письма, одновременно радикально авангардных и предельно укорененных в самой глубинной национальной традиции и ведущего постоянный провокативный диалог с нею. В третьем томе собрания «Глаза на затылке» Генрих Сапгир предстает как прямой наследник авангардной традиции, поэт, не чуждый самым смелым художественным экспериментам на границах стиха и прозы, вербального и визуального, звука и смысла.

Генрих Вениаминович Сапгир , М. Г. Павловец

Поэзия / Русская классическая проза