Читаем В мае цвела сирень полностью

…А время шло, несли свои воды реки, монотонно вертелась Земля. Отшелестела разноцветными листьями, отшумела нудными моросящими дождями осень, наступила зима. Время знало своё дело, медленно, но настойчиво и последовательно стирало острые углы в отношениях Андрея Векшина с односельчанами. Все меньше ловил он на себе косые взгляды, все чаще здоровались с ним женщины, а некоторые мужики, вроде Владимира Сухина или Данилы Седяхина, останавливались при встрече с ним покурить, поговорить о жизни. Когда входил Андрей в магазин, не смолкал уже в нём разноголосый людской гомон, не наступала гнетущая, напряженная тишина. Конечно, были и такие как, например, Савка Хлопов, которые продолжали громогласно, за глаза, осуждать его. Как-то враз стали они вдруг честными и принципиальными, напрочь забыв о собственных неблаговидных делишках. Такие люди, как бы ни были они сами замазаны, замечены в некрасивых и подлых поступках всегда стараются найти тех, на чьем фоне они сами бы смотрелись более выгодно. Ну а Андрей для этой роли подходил идеально. Потому что, как ни крути, а имел за спиной такие поступки, рядом с которыми меркла даже подленькая мелочная сущность подобных Савке людей. Но это уже ерунда. Не имели в селах и деревнях такие люди авторитета, немного имело веса их пустое красноречие. Конечно, в Андрее вспыхивала ярость, когда Ильюха Меринок передавал ему всякие гадости, которые Хлопов и подобные ему говорили о нем с Мариной. В основном, конечно, Векшин озлоблялся за Марину. Не раз хотел уже пойти, разобраться, наконец, с Савкой, заткнуть его грязный рот, но… Отговаривала Марина. «Бог им судья, Андрюша», – говорила она. На всякий роток не накинешь платок… У нас счастья не убудет. Ну, пойдешь ты, побьешь его, напугаешь и что? Вновь тебя же люди и осудят. Не забыл, скажут, свои замашки бандитские. А если повредишь ему что-нибудь? Я же знаю тебя – пойдешь пригрозить, а сам переусердствуешь. А Савка мигом к Максиму побежит жаловаться. Скажет, вот, мол, бандиты что творят… Ну, Максим ладно, он местный, знает, кто тут чего стоит и как бы к тебе не относился, за Савку постарается не вступаться, тем более, я здесь замешана… А если Савка в Егорьевске повыше куда заявит? Не надо, милый, не ввязывайся, не стоят они того. Да и кто тебе обо всех этих разговорах доносит? Меринок? Нашел, кому верить… Он, небось, сам разговоры подобные поддерживает. Это в глаза тебе он по-другому говорит…

Андрей и сам думал о подобном со стороны Меринка. Давно он перестал уже давать Ильюхе деньги, не нужны ему были его услуги. Сейчас он ведь не был уже отлучен от людей как прежде. Общался он с людьми, не говоря уже о Марине. Так для чего нужно было ему общение с этим ничтожным Ильюхой? А тот все не успокаивался, заходил иногда к Андрею, передавал разную ерунду, что по деревне люди болтают. После его ухода Векшин всякий раз размышлял, для чего это ему надо? Зачем ему знать гадости, которые болтают злые языки о нем и Марине? Чтобы злиться, негодовать, тратить свои нервы? Но все же не решался пока жестко отшить Меринка. Мало ли как жизнь повернет…

А жизнь продолжала налаживаться. Как-то сразу, легко и быстро нашёл Андрей общий язык с Марининой дочкой Лизой. Та, конечно, слышала о нём кое-что, поэтому вначале приняла настороженно. Но Андрей был с ней ласков и приветлив, возил по осени в Егорьевск кататься на каруселях, покупал сладости, делал подарки. Иногда ездили втроем, обедали в каком-нибудь ресторанчике, слушали музыку, гуляли по парку. И сердце ребенка оттаяло, потянулась маленькая Лиза к Андрею. Отца-то она не помнила совсем. Только однажды, долго ходила она по избе, поглядывала на Андрея, вздыхала по-взрослому. Векшин сразу понял – хочет девочка что-то у него спросить. И, наверняка, что-то очень неприятное. Сжался весь от предчувствия нехорошего… Думал мучительно, что же отвечать… А маленькая Лиза произнесла робко:

– Дядя Андрей, а дядя Андрей?

– Что, Лизка? – попытался весело ответить Векшин, но получилось как-то не очень.

Девочка помолчала, видимо решаясь.

– Правду говорят, что ты бандитом был?

Что мог ответить Андрей? Хорошо, Марина вмешалась, погладила дочь по голове.

– Не слушай никого, дочка… Дядя Андрей хороший.

– Да я знаю, что он хороший, – согласилась девочка рассудительно, как взрослая. – Только говорят…

– Кто говорит?

– Валька Хлопова, Любка Махрова…

– Не слушай их, дочка, – вздохнула Марина. – Врут они всё.

Лиза, повеселев, убежала. А Андрею стало горько на душе. Что за люди? Ну, болтаете между собой, Бог вам судья, но детям-то для чего подобное в уши вводить? Эх…

Марина поддерживала Андрея, утешала в подобных ситуациях, хотя самой было не сладко от подобных разговоров. Андрей по-прежнему жил на два дома. Когда ночевал в своей избе, когда у Марины. Еще осенью поправил сарай, погреб, перелопатил на зиму огород, поставил новый забор. Готовил избу к тому, чтобы принять в ней хозяйку. Но на дворе стояло глухозимье, до мая, когда они собирались пожениться, было еще далеко, поэтому приходилось жить подобным образом.