Читаем В ловушке страсти полностью

Нет, кое-что я все-таки запомнила. Судя по диалогу, в лаборатории, которую мы с ди Небиросом разгромили, хранилось что-то незаконное. Но что именно я так и не поняла. Как раз когда пошла речь о ритуале Дэмиан очень качественно “отвлек” меня, так чего теперь удивляется, что я ничего не помню?

– И ты никого из них не узнала?

– Нет, – чистая правда. В академии почти полсотни корпусов и за тысячу сотрудников. Я не могу знать всех.

Уже смирилась, что сегодня ночую не дома, но Всеобщая Матерь услышала безмолвную молитву и послала избавление. Вернее, избавителя, который ждал меня на парковке.

– Ваше Высочество!

Мужчина в сером костюме открыл дверь машины и шагнул нам наперерез. Демон среагировал мгновенно: пихнул меня за спину и принял боевую стойку.

– Ты кто такой и чего тебе нужно от Рианы?

Я могла бы сказать, кто он, но я решила промолчать и дать ди Небиросу возможность прогуляться по граблям самостоятельно.

– Дэмиан ди Небирос, – продемонстрировал похвальную осведомленность мужчина. – Я ценю попытку защитить ее высочество, но она не нуждается в твоей защите.

– Кто ты, мать твою, такой? – с угрозой повторил демон, и вокруг нас замерцал еле заметный абрис силового щита.

Интересно, конечно, было бы посмотреть, кто кого раскатает, но мне не нужен лишний шум.

– Это Ингольв – майор особого отдела, он отвечает за мою безопасность. Здравствуй, Ингольв. Что-то случилось?

Демон расслабился и шумно выдохнул. Смешно, но показалось, что он выглядел почти разочарованным. Словно мечтал, чтобы на меня действительно напали.

– Его Величество хотел вас видеть. Немедленно.

Сердце кольнуло неприятное предчувствие. Мы с отцом встречаемся регулярно, раз в месяц на семейных ужинах. Не могу сказать, что мне нравятся эти вечера, но они – одно из условий, на которых мне предоставлена свобода.

Вот только последний такой ужин был всего неделю назад.

– Ингольв, что произошло?

– Ничего, Ваше Высочество. Просто беседа.

Эти слова не успокоили. Отец не стал бы взывать меня ради “просто беседы”, но пытать Рейгера было бессмысленно, и под разочарованным взглядом ди Небироса, я проследовала за майором к черной служебной “Гидре”.

На прощание демон еле заметно сжал мои пальцы и шепнул: “Будь послушной девочкой, не надевай завтра белья на занятия”. Мне невыносимо захотелось отвесить наглецу пощечину.

***

В дороге я почти убедила себя, что дело все-таки в разгроме лаборатории. Неприятно, но не смертельно. Никто не пострадал, громкого скандала не было, а вину Дэмиан взял на себя.

Разговоры с отцом всегда даются мне нелегко, но испытания сегодняшнего дня так вымотали, что в палисандровый кабинет я стучалась без привычного трепета.

– Здравствуйте, Ваше Величество.

– Заходи садись, – он мазнул по мне взглядом и еле заметно скривился, как всегда, когда меня видел. Сердце привычно кольнуло болью – не острой, а знакомой, ожидаемой. Возможно, даже уже фантомной.

Раньше, еще в детстве, его отношение страшно обижало. Я плакала и даже спрашивала маму, что со мной не так – почему папа меня не любит. Потому что я анхелос, когда братья и сестренка демоны? Мама в ответ вздыхала, гладила меня по голове и убеждала, что конечно любит, а я все выдумываю, но глаза у нее при этом были невеселые.

Ну а после той моей глупости, разделившей всю жизнь на “до” и “после” я уже никого ни о чем не спрашивала.

Это был страшный год. Год после смерти мамы, год, когда я осталась наедине с тем, что случилось. Братьям и сестре было не до меня – слишком большая разница в возрасте, слишком разные интересы. Они меня просто не понимали. Я захлебывалась, тонула в страхе тоске и бесприютном одиночестве. И последний раз пришла за помощью к Луцию ди Астор. Пришла не как подданная к императору, а как напуганная девочка к отцу.

Он погладил меня по волосам с таким видом, словно ему не терпится вымыть руки. И посоветовал не брать в голову. Мол, что было, то прошло.

Он был нужен мне. Не как всесильный император, как отец. Был нужен, когда я мечтала и не могла поверить, что все это – просто ночной кошмар. Когда склеивала себя по кусочкам, создавала заново, училась быть хищницей. Я просила у него так мало! Просто немного любви, сочувствия. Просто забота, поддержка, хоть какой-то знак: “Ты не одинока. Я люблю тебя, моя девочка”.

Но император (в мыслях я куда чаще называла его так, чем “папа”) не дал мне ничего, кроме приписанного к особому отделу мозгоправа, перед которым я поклялась не раскрывать душу. Мало ли кто потом прочтет его отчеты.

Хотела бы сказать, что возненавидела отца, но это будет ложью. Где-то в глубине моей души все еще живет маленькая девочка, которой до смерти хочется, чтобы папа, наконец, обратил на нее внимание. Наказал, простил и пожалел.

Я опустилась в кресло у камина, в котором плясало иллюзорное пламя. Для настоящего еще слишком тепло, но отец любит, когда горит огонь.

– Как учеба?

– Нормально.

– Слышал, преподаватели тобой довольны.

Я напряглась. Странное начало. Император не любит ходить кругами, у него слишком мало времени.

– Да, насколько я знаю.

– Видел список взятых тобой курсов. Он несколько эклектичен…