Читаем В конечном счете полностью

— Я не знаю, что я буду думать через полгода, но я прекрасно знаю, что я сейчас думаю.

— Я вас понимаю, Марк. Помните только, что не следует смешивать запальчивость с сознанием своей правоты. Вы уже приняли решение, не так ли? Я полагаюсь на вас. Вы достойный человек, и я уверен, что вы и будете вести себя, как достойный человек.

Брюннер улыбался.

— Не знаю, — сказал Марк. — Я уже давно перестал понимать, что значит быть достойным человеком.

Заседание возобновляется в 11 часов 45 минут.

Господин Льеже-Лебо излагает причины, побудившие его снять свою резолюцию. Если кое-кто из присутствующих решил уничтожить господина Этьена, уничтожить любой ценой, то он, Льеже-Лебо, их, конечно, не одобряет. Его резолюция имела то достоинство, что в ней соблюдались интересы обеих сторон. Однако совет зашел слишком далеко, желая использовать свои преимущества. Обсуждение приняло весьма странный характер.

(С мест раздаются возгласы протеста.)

Разве может не шокировать попытка отказать господину Этьену в каких бы то ни было заслугах? Разве может она не вызвать недоумение у честных и беспристрастных людей?

Председатель. Вы же сами сказали, что обсуждение этого вопроса абсурдно и не представляет никакого интереса.

Господин Льеже-Лебо. Да, я это сказал. Но целью моей резолюции и — я надеялся, что вы это поймете, — было свести на нет возникший конфликт. Вы этого не поняли. Весьма сожалею.

Председатель. Нам не очень-то по душе всякие ухищрения.

Господин Льеже-Лебо. Мне тоже, господин председатель… Но иногда приходится прибегать к ним, даже если их и не любишь. А ваше упорство в этом вопросе способно лишь вызвать подозрение «Интересно, чего ж это так боятся услышать?» — спросил я себя. «Что стараются скрыть, так усердно зажимая рот господину Этьену?»

Господин Ласери. Этого требует устав!

Господин Льеже-Лебо. Ах, оставьте! Ни одно заседание совета не обходилось без выступлений господина Этьена. Почему же вы тогда не вспоминали об уставе? Вы говорите: «Господин Этьен — служащий, а служащие не выступают на совете». А вот для меня служащий тоже человек! Когда я вижу, что вокруг господина Этьена сгущаются тучи, что его заставляют молчать, что над ним тяготеют какие-то обвинения, причем никто не осмеливается прямо высказать их, когда я вижу, с одной стороны, такой произвол, а с другой — доводящую до отчаяния невозможность выступить, чтобы защитить себя, сердце и совесть заставляют меня сказать: «Тут что-то не в порядке».

Председатель. Перестаньте разыгрывать из себя оскорбленную добродетель, Льеже-Лебо! Это уже старо.

Господин Льеже-Лебо отвечает, что если выбирать между ролями, то он предпочитает свою. Ведь каждому ясно, кто здесь разыгрывает комедию. Здесь есть обвиняемый.

(Протесты с мест.)

Да, здесь есть человек, который находится в положении обвиняемого.

Господин Оэттли. Да нет же!

Господин Льеже-Лебо. Не нет, а да! И в доказательство достаточно сослаться на статью из «Банк д’Ожурдюи».

Председатель. Об этой статье мы еще поговорим.

Господин Льеже-Лебо. Но это не все. Есть обвинения и более серьезные.

Господин Ласери. Какие, например?

Господин Льеже-Лебо. Вот это я и хочу узнать. Я хочу, чтобы мне объяснили, в чем дело, хочу судить обо всем на основании фактов. Зрелище обвиняемого, лишенного законного права защиты, всегда было мне невыносимо.

Председатель. Обвиняемый сам поставил себя в такое положение. Если бы он не отверг посредничество господина Брюннера, он бы не нуждался в вашей поддержке.

Господин Льеже-Лебо. А вас я разве не поддерживал в свое время?

Председатель. Вы меня потопили — вот что вы сделали!

Господин Оэттли. Эти ссылки на прошлое совершенно неуместны.

Господин Льеже-Лебо говорит, что он тоже так думает. Однако, продолжает он, создается впечатление, что господина Драпье неотступно преследуют воспоминания о некоторых событиях недавнего прошлого. Но нельзя допускать, чтобы прошлое господина Драпье, или, вернее, воспоминания об этом прошлом, могли вредить высшим интересам банка…

Председатель. Полегче на поворотах, Льеже-Лебо!

Господин Льеже-Лебо. Вот почему в целях более плодотворного обсуждения данного вопроса я предлагаю совету в виде исключения выслушать господина Этьена, предоставив ему, впрочем, всего лишь пять минут.

(Бурные протесты с мест.)

Господин Ласери. Началось!

Господин Льеже-Лебо. Да, господа, началось!

Председатель. И не рассчитывайте на это, Льеже-Лебо.

Господин Льеже-Лебо. А я тем не менее рассчитываю, ибо в противном случае нам пришлось бы пересмотреть свою позицию по отношению к этому банку.