Читаем В Кэндлфорд! полностью

В начале девяностых годов перемены, уже происходившие во внешнем мире, добрались и до Кэндлфорд-Грина. Там по-прежнему имелись деревенские дома старого образца, вроде дома мисс Лэйн, особенно у представителей фермерского сословия, а бок о бок со вновь созданными или модернизированными фирмами до сих пор существовали старинные семейные предприятия; но по мере того, как пожилые домовладельцы умирали, а хозяева традиционных предприятий уходили на пенсию или в мир иной, старое уступало место новому.

Менялись вкусы и представления. Качество ценилось все меньше. Старые добротные изделия ручной работы, для которых требовались дорогие материалы и многочасовой терпеливый труд искусного мастера, стоили сравнительно дорого. Новые товары машинного производства оказывались дешевле и к тому же привлекали своим мишурным шиком. Кроме того, они были в моде, и большинство людей предпочитали их именно по этой причине.

«Время, сей вечно бурлящий поток, уносит своих сыновей»[36], и дочерей тоже, заодно увлекая с собой, точно обломки, вкусы и представления каждого поколения вместе с его идеалами и условностями. Но поскольку поколения какое-то время сосуществуют, изменения происходят постепенно. В те дни, о которых идет речь, эпоха искусных мастеров, хотя и клонилась к закату, еще не окончательно ушла в прошлое.

На дальней стороне лужка, почти напротив почты, высился солидный коттедж, к которому примыкала столярная мастерская. В любую погоду большая двустворчатая дверь мастерской была распахнута, и за нею можно было заметить рабочих в белых фартуках, по щиколотку утопавших в стружках, которые, пилили, тесали и строгали на верстаках, а за ними окно, через которое виднелся сад со старомодными цветами и виноградной лозой, увивающей серую стену.

Там жили и трудились три Уильяма Стоукса – отец, сын и внук. В то время из-за границы не привозили ни готовых дверных полотен, ни каминных полок, ни оконных рам, и с помощью пары подмастерьев Уильямы не только выполняли все плотницкие и столярные работы в округе, но кроме того изготавливали мебель для живых и гробы для мертвых. Конкурирующих мастерских тут не было. Уильям-старший был единственным кэндлфорд-гринским плотником, так же как мисс Лэйн – почтмейстершей, а мистер Кулздон – священником.

Хотя столярная мастерская являлась менее популярным местом встреч, чем кузница, у нее тоже были свои завсегдатаи: как правило, серьезные пожилые мужчины, в первую очередь хористы, поскольку Уильям-старший играл на церковном органе, а Уильям-средний был регентом. Старый мистер Стоукс не только играл на органе, но и построил его собственными руками, каковые заслуги перед церковью и музыкой обеспечили ему особое положение в обществе. Но почти так же его ценили за огромный опыт и общепризнанную мудрость. Если житель Кэндлфорд-Грина оказывался в беде или затруднении, он обращался к Уильяму-старшему, ведь было известно, что тот никогда не подведет. Мистер Стоукс некогда был близким другом отца мисс Лэйн, а затем стал и ее другом.

Когда с ним познакомилась Лора, ему было уже под восемьдесят, и его сильно беспокоила астма, но время от времени он еще занимался плотницким ремеслом, обернув свою длинную сухощавую фигуру белым фартуком и заправив густую белую бороду в жилет; а летними вечерами, когда из распахнутых дверей церкви лился раскатистый рев органа, прохожие говорили:

– Готов поспорить, это играет старый мистер Стоукс! И я не удивлюсь, если он исполняет собственную музыку.

Иногда он действительно исполнял собственную музыку, ибо мог часами импровизировать, но куда больше ему нравилось для собственного удовольствия играть сочинения великих мастеров.

Невысокий, коренастый Уильям-средний внешне не походил на отца: старик был так же прям и почти так же тонок, как доска. Лицом Уильям-сын был вылитый Данте Габриэль Россетти, и много позже Лора, увидев портрет этого поэта и живописца, воскликнула: «Мистер Уильям!», ибо все, разумеется, называли Стоукса-среднего мистером Уильямом. Отца его всегда почтительно именовали мистером Стоуксом, а племянника – «молодым Вилли».

Как и отец, мистер Уильям одновременно был и музыкантом, и ремесленником старой школы, посему, естественно, ожидалось, что эти таланты, как само собой разумеющееся, унаследует и Уильям-младший. Тот день, когда с молодым Вилли был подписан договор об ученичестве, стал для старого мистера Стоукса великим днем, ведь он рассматривал этот документ как гарантированное будущее старинного семейного предприятия. Когда он и его сын упокоятся с миром, в Кэндлфорд-Грине все равно останется Уильям Стоукс, плотник и столяр, а потом, возможно, появится еще один Уильям.