Там были и «Произведения Уильяма Шекспира» в двух больших плоских томах, и «История Англии» Юма – не меньше дюжины маленьких толстых томиков, и «Поэтические произведения» Вальтера Скотта, и несколько романов «уэверлийского цикла», стихи Каупера, Кэмпбелла и Грея, «Времена года» Джеймса Томсона и многие им подобные книги. Лоре позволено было брать любые из них, за единственным исключением – байроновский «Дон Жуан», ужасная книга, как объяснили девочке, и совершенно неподходящая для чтения.

– Не знаю, почему я давным-давно его не уничтожила, – сказала мисс Лэйн. – В следующий раз, когда в саду разведут костер, надо так и сделать.

Лора понимала, что ей должно быть стыдно, и действительно стыдилась, когда при всяком удобном случае, устроившись перед книжным шкафом, то и дело виновато поглядывая на дверь, она с широко распахнутыми глазами поглощала очередные полпесни «Дон Жуана». Однажды вечером девочка сунула книгу в карман и взяла ее с собой в постель, так что мисс Лэйн чуть не застигла свою помощницу на месте преступления, внезапно войдя в ее комнату, чтобы дать какие-то указания относительно утренней почты. Лору спасло то, что она успела сунуть книгу под одеяло, но из-за острого края переплета, впившегося ей в бок, едва могла говорить, и мисс Лэйн с подозрением оглянулась на нее.

– Больше в постели не читай, – велела она. – Не стоит портить себе глаза, к тому же я не желаю заживо сгореть во сне.

И Лора тихим, послушным тоном ответила:

– Да, мисс Лэйн.

Однако читать продолжала. И ничего не могла с собой поделать. Какой увлекательной оказалась эта книга! Девочка чувствовала, что просто обязана узнать, что будет дальше, а голубые небеса и моря этих чужих краев, прибрежные пещеры и золотые пески, остроумие автора, точность его языка и богатство рифм пленили ее. Некоторые похождения героя шокировали, но чаще приводили ее в восторг. Лора многое постигла, читая «Дона Жуана».

Проглотив этот запретный плод, она обратилась к Шекспиру. Мисс Лэйн говорила, что Шекспир величайший поэт из всех, когда-либо живших на свете, и клялась, что, когда у нее будет время, перечитает все его пьесы. Но так и не сделала этого. Некогда Доркас прочла их все, вероятно, в угоду отцу, и до сих пор помнила сюжеты и несколько стихотворных строк. Иногда, когда начальница пребывала в хорошем настроении, Лора начинала: «Отец мой, здравствуй!», а та отвечала: «Будь благословен! Чей ласковый привет так рано слышу?»[30] и продолжала за монаха, а Лора – за Ромео. Но гораздо чаще в свободные от работы часы мисс Лэйн углублялась в «Происхождение видов» или одну из книг по психологии, приобретенных ею на распродаже мебели у какого-то доктора. Она была любительницей подобных книг и передовиц «Таймс». Однако благодаря своему отцу понимала любовь Лоры к совсем иного рода литературе.

Когда девочка прочла большую часть книг с полок в гостиной, мисс Лэйн предложила ей, раз уж она так любит читать, записаться в библиотеку кэндлфордского механического училища. Лора вняла совету и целый год смеялась и плакала над страницами книг Чарлза Диккенса, прочитала те романы «уэверлийского цикла», которые ей прежде не попадались, и познакомилась со многими другими авторами, дотоле ей неизвестными. «Барчестерские башни» и «Гордость и предубеждение» привили ей вкус к творчеству Энтони Троллопа и Джейн Остин, и это стало ценным приобретением на всю жизнь.

Ночной сторож училища днем выполнял обязанности библиотекаря. Это был одноногий калека по фамилии Хасси, по части манер и профессиональных качеств не имевший ничего общего с современными библиотекарями. Казалось, он затаил лютую злобу на слишком часто являвшихся абонентов.

– Не пора ли уже выбрать? – ворчал он на читателя, задержавшегося у полок. – Берите первую подвернувшуюся. В ней будет не больше лжи, чем в других.

Если же предостережение не действовало, Хасси брал метлу и начинал мести ею по ногам посетителя, не щадя ни пальцев, ни пяток. Лора иногда задавалась вопросом, не было ли в его роду какой-нибудь мегеры, которой он обязан своей фамилией[31].

Зато в библиотеке не было недостатка в книгах. После отъезда из родного дома Лора уже никогда его не испытывала. Современные писатели, утверждающие, будто в ту эпоху бедняки были обделены книгами, должно быть, имеют в виду книги как собственность; ведь книги, которые можно взять на время, были вполне доступны.

III

Кэндлфорд-Грин

В Лорины времена Кэндлфорд-Грин еще был селом, и, несмотря на близость к маленькому городку, с которым он впоследствии слился, жизнь там по-прежнему оставалась деревенской. И жизнь эта, как вскоре обнаружила девочка, так же отличалась от жизни крохотной деревушки вроде той, в которой она выросла, как жизнь провинциального городка отличается от жизни большого города.