Читаем В Канаду, к шурину полностью

– А ну вас всех! – сказал Огаркин, и подался в областной ПВС. Стало быть, получать загранпаспорт, а касательно визы – шурин обещал помочь. Тот уже лет семь как обретался в Канаде, успел жениться на правнучке белогвардейца и даже получил ПМЖ.

– Ты, главное, Саша, ничего лишнего с собой не бери, на месте все купишь, – консультировал по телефону канадский шурин. – С евро не связывайся, они здесь не в ходу. Меняй все на доллары – и в добрый путь! Да, и черной икры не забудь захватить. Баночку, две… Здесь она дорогая, икорка. Кусается.

– А с работой-то как? – пытал Огаркин. Шурин вяло отбивался:

– Здесь работы как грязи… Главное, собеседование пройти. Ты там – кто? По научной части? Ах, историю в школе преподаешь… Ничего, приглядишься, притрешься… Покедова!

Бывшая жена Огаркина против отъезда не возражала.

– Катись, Сашок, – напутствовала она своего неверного, провожая на автовокзал. – Если повезет, может, и найдешь там, в Канаде, такую же дуру, как я. Только вряд ли.

– А вот и найду, непременно найду, – отвечал Огаркин, держась покрепче за чемодан. – Только не дуру найду, не дуру!

Но бывшую все же поцеловал на прощанье. Забрался в автобус. Глянул на чахлую городскую липу (попалась на глаза), подумал: «Может, Верку попросить, чтобы листок мне сорвала – на память?..» Но представил себя на таможне, с гербарием в руках – и рассмеялся от этих мыслей. Подмигнул своей бывшей через пыльное стекло. И поехал.

Потом – Москва, три часа ожидания в очереди за визой, тихий ужас, когда госчиновник спросил, что такое по-русски «шурин», что он делает там, в Монреале, и зачем к себе господина Огаркина зовет. Может, они собираются вместе фальшивые бумажки печатать. А может, и того хуже – русскую мафию думают организовать.

– Какая мафия? Да я и слова такого не знаю! – взмолился Огаркин. – Я в гости к шурину еду. Брат жены это по-нашему. Вот и еду на него посмотреть.

– Гей? – ласково спросил госчиновник.

– Какой гей? Шурин он мне. Брат жены! – отчаянно выкрикнул Огаркин.

Визу ему все-таки шлепнули.

В аэропорт Огаркин приехал за два часа до регистрации. Бродил по залу, разглядывал интуристов. Пачка долларов (квартира, проданная по срочному варианту) оттопыривалась в кармане, и Огаркин то и дело прикладывал руку к груди.

– Вам плохо, месье? – участливо спросила у Огаркина какая-то иностранка с лицом Мирей Матье. – Может, вам нужен врач?

– Мерси, мадам, – не растерялся Огаркин. – Мне уже лучше. А скоро будет и вовсе хорошо!

И правда, до Канады добирался без приключений.

На таможенном контроле заглянули в декларацию, но ничего не сказали. В самолете, напротив, говорили аж до самого Монреаля: предлагали кофе, коньяк, сигареты, виски… ну и чтобы господа пассажиры не забывали застегивать ремни. Европа Огаркову понравилась. Глядя сверху на чужие города, он вспомнил свою квартиру на улице Гоголя, проданную второпях и за полцены, и ему стало грустно. «А может, и поторопился я с этой квартирой, – подумал Огаркин. – А ну как ничего у меня с Канадой не получится?» Взял банку пива у стюардессы, выпил и задремал прямо над океаном…

Снилась Огаркину его бывшая жена, тоже, кстати, неверная. Будто бы сидят они на берегу реки, на бревнышке, и ловят рыбу. И все-то у неверной так ловко получается – одного за другим окуней тягает, а у Огаркина поплавок словно примерз к воде. «А ты на доллар попробуй ловить, – говорит неверная. – Может, какая дура и прицепится!»

– Домик у меня так себе, в два этажа, но зато соседи хорошие. Слева – бывший полковник КГБ, справа – то ли бизнесмен, то ли сын бизнесмена, еще не разобрал.

– Недавно, что ли, дом купил?

– Да нет, уже года два, как квартиру снимаю. Девятьсот долларов в месяц. Канадских, разумеется.