Советскими географами и альпинистами была решена труднейшая задача по расшифровке «белого пятна» в одном из наиболее недоступных высокогорных районов. Но, направив все свои силы на разрешение первостепенных задач, Памирские экспедиции Академии наук не могли также разрешить исследовательские задачи второго порядка. К их числу как раз относилось изучение еще не исследованного до конца района верховьев ледника Бивачного. Он-то и привлек наше внимание.

Западная группа экспедиции 1932 г., поднявшись на хребет Академии наук, определила возможность спуска на восток, однако перевал пройден не был. В том же году по леднику Бивачному другой отряд экспедиции пытался проникнуть в самые его верховья и подняться на предполагаемый перевал с востока, но из-за болезни одного из участников и трудности пути вынужден был отступить. Помимо этого мы знали мнение Е.М. Абалакова – первовосходителя на пик Сталина – о том, что верховья ледника Бивачного почти непроходимы. В самом деле, фотографии, которые нам удалось достать, как будто подтверждали эту точку зрения. Судя по ним, эти места представляют собой сплошное царство ледяного хаоса, пробиться сквозь который весьма затруднительно. Но, тем не менее, наше решение пройти верховья ледника Бивачного еще больше укрепилось.

Итак, нами был намечен окончательный маршрут, который должен был начаться в маленьком кишлаке Алтын-Мазар, расположенном невдалеке от языка ледника Федченко, в долине Мук-су. От Алтын-Мазара до ледника Федченко, а затем по леднику Бивачному мы должны были подойти к верховьям последнего, проникнуть к склонам хребта Академии наук и найти близ северного плеча пика Гармо перевал, на который со стороны ледника Южного 8 лет назад поднялись альпинисты Памирской экспедиции. Преодолев этот перевал, мы рассчитывали спуститься на запад, на ледник Южный, и дальше пройти по пути отряда экспедиции 1932 г., т е. по ледникам Южному, Гармо, Ванч-дара и затем пройти через открытый в 1932 г. перевал Второй Пулковский (через Дарвазский хребет) в долину реки Ванч. Поднимаясь вверх по этой долине, мы должны были выйти на ледник Географического общества и через перевал Кашал-аяк снова попали на ледник Федченко. Здесь мы собирались посетить высокогорную метеорологическую станцию и затем, спускаясь по леднику, завершить свой кольцевой маршрут в Алтын-Мазаре. Этот маршрут, рассчитанный примерно на 20-22 дня, проходящий в основном в зоне скал, вечного снега и льда, на высоте от 4 и почти до 6 тысяч метров над уровнем моря, представлял известную трудность не только для нас, но даже и для высококвалифицированных альпинистов.

Оставался один и очень важный вопрос, – вопрос об участниках экспедиции – альпинистах. К тому времени в Одессе альпинизм уже приобрел некоторую популярность, и городская секция альпинизма располагала немногочисленным инструкторским составом. Из этого маленького, но деятельного коллектива, в котором все отлично знали деловые качества и характер друг друга, и пришлось нам выбирать кандидатов для участия в экспедиции.

В состав участников экспедиции, кроме А. Блещунова и меня, вошли альпинисты: Семен Рыскин, Валентин Губский, Хана Лернер, Иван Шигарин и Владимир Гарницкий, – все они были студентами различных высших учебных заведений Одессы.

* * *

Весна в полном разгаре. Заканчивается оформление материалов экспедиции. Квартира Блещунова в Одессе – наш штаб. Каждый вечер все мы собираемся вместе и изучаем скудные литературные сведения о местах нашего будущего путешествия. Красная линия маршрута настойчиво пробирается по карте сквозь ущелья, через перевалы. Подсчитывается необходимое количество провианта. Это – кропотливая работа. Ошибиться теперь, при подготовке, – значит жестоко пострадать в горах. Предполагаемый вес рюкзаков является предметом ожесточенных споров. На учете каждый грамм груза. Альпинисты очень хорошо знают, как в горах лишний грамм имеет «свойство» в многодневном тяжелом походе ощущаться килограммами.

Подготовка экспедиции неуклонно продвигалась. В конце июня мы выехали из Одессы.

НА ПУТИ К ДАЛЕКИМ ВЕРШИНАМ

Величайший оазис Средней Азии – Ташкентский – остался позади. Поезд уносит нас все дальше. За последним вагоном несется облако пыли. И когда движение у полустанков замедляется, пыль обрушивается на состав, заволакивая густой серой пеленой все и всех. Обливающихся потом пассажиров обдает жарким дыханием ветра пустыни, несущего мириады пылинок. В окнах мелькают зеленые островки оазисов.

Станция. В глазах пестрят халаты, тюбетейки, бронзовые лица узбеков. Переливается янтарь урюка. Воздух наполнен ароматом фруктов. Всюду царит оживление, не смолкает узбекская речь.