— Нет, той зимой — нет! Они встречались с Питом. Он был от нее без ума и сделал предложение, но свадьбы еще не было… На нас нашло какое-то затмение. Я не знаю, о чем мы думали! Каждый понимал, что у нас нет будущего, но остановиться не могли. Как бы то ни было, но она забеременела. Что мне было делать? Развестись с женой? Но у нас было двое малышей! Развестись — значило бы сломать им жизнь! Я не мог! Сделать аборт тогда было очень сложно. Не то что сейчас — на каждом углу! Да она и не хотела! Джейн думала, что сможет обмануть Пита, — скажет, что это его ребенок. Но не выходило по времени, и она… сказала ему правду! Ты не осуждай ее за это. У нее хватило мужества признаться во всем Питу. И он женился на ней, зная обо всем, потому что… любил ее, по-настоящему любил, — голос его дрогнул, — если честно, Кэрол, он любил ее сильнее, чем я. И ты должна знать, что все это никак не отразилось на вас, на детях. Они оба любили вас, для них не было никакой разницы между тобой и Томми.

Кэрол чувствовала себя совершенно разбитой. Ей казалось, что она дрейфует на какой-то утлой лодчонке по бушующему океану. Нет ни еды, ни весел! Никакой надежды на спасение!

Калли — лучший друг семьи и… отец Томми. А ее собственный отец позволил Калли играть роль доброго дядюшки… Они семьями ездили на уик-энды, устраивали вечеринки друг для друга. Боже мой! Дядя Калли был шафером на их свадьбе! Господи! Эти люди сами не ведали, что творили! Как они жили? И что думали?

— Калли, я не могу… мне трудно понять…

— Девочка моя, ты сама спросила меня! Хотя твои родители и я всегда считали, что будет лучше, если эта тайна так и останется тайной навсегда. Может, мы были и неправы. И теперь ты знаешь все. Пусть это послужит тебе уроком. То, что вы, дети, видите вокруг — это не настоящая жизнь, а всего лишь выдумка взрослых. Мы рассказываем вам, что такое «хорошо», и пытаемся внушить вам, что это действительно хорошо. Вы верите нам и запоминаете, что такое «хорошо» и что такое «плохо». Вот так строится жизнь.

Он пожал плечами, жестом показывая, что ничего изменить невозможно.

Кэрол мучительно пыталась вспомнить хоть что-нибудь: малейшие признаки, еле заметные намеки, по которым она могла бы догадаться, что в их семье не все благополучно. Детство, как всегда, всплывало разрозненными фрагментами, и сложить их вместе не было никакой возможности. Нет, ничего особенного. Кэрол никогда ни о чем не догадывалась. Так какой же на самом деле была эта женщина, к которой Кэрол была так привязана? Любила одного, родила от него ребенка, а всю жизнь жила с другим…

Интересно, чувствовал ли это Томми? Ведь Калли всегда был так заботлив и внимателен к нему.

— Как вы думаете, Томми знает?

— Никоим образом! Мы с твоими родителями заключили договор: никогда и ни под каким предлогом ничего не рассказывать Томми. Твой отец болен, но он еще не потерял рассудок, он все помнит и понимает. Я уверен, что он ничего не скажет Томми. Не говори и ты, девочка моя. — Калли взял ее руки в свои. — Этим ты отравишь ему жизнь. Пусть все остается как прежде. Поверь, так будет лучше для всех нас!

Кэрол поставила чашку на стол и встала.

— Спасибо, Калли, за то, что вы рассказали мне это.

Он тоже встал, чуть отстранился назад, чтобы лучше видеть ее всю, потом обнял.

— Тебе спасибо, милая. Не знаю, смог бы я на твоем месте отнестись к этому с таким же пониманием, как ты. Я всегда с тревогой думал о том, какими вы вырастете. Теперь вижу, что зря беспокоился.

Кэрол медленно шла к машине, размышляя о том, какой эффект произвела бы эта новость на Томми… Один отец притворяется, другой делает вид, что так и должно быть, а мать в это время нянчит свое любимое дитя… У самой автостоянки Кэрол обернулась. Калли стоял на крыльце, провожая ее взглядом. Снова в памяти прозвучали его слова: «…все останется как прежде… так… лучше для всех…»

Глава 32

Кэрол свернула на шоссе и нажала на газ. Ей предстоял долгий путь. Она хотела видеть Томми. По пути она несколько раз останавливала машину у телефонных будок и звонила брату. Никто не брал трубку, хотя ему пора уже было вернуться из Вермонта. Интуиция подсказывала ей, что с ним, должно быть, что-то случилось. Может авария?! Хотя автокатастрофа беспокоила ее гораздо меньше, чем катастрофа иного рода…

Хоть этот большой, современный дом и был новостройкой, выглядел он уже уныло, заброшенно. Только вольный ветер одиноко слонялся по устланному желтым ковром дворику. Кэрол достала ключи, которые Томми когда-то дал ей, и вошла в подъезд. Совершенно уверенная в том, что квартира пуста, она все же нажала на кнопку переговорного устройства.

— Томми! Ты дома? Эй… есть кто-нибудь?

Она медленно вошла, каждый ее шаг эхом отскакивал от паркетного пола и, исколесив все углы, затихал где-то в глубине дома. Казалось, на всем здесь лежит печать проклятия. Кэрол знала почти наверняка, что сюда никогда не вернутся люди, которые здесь жили: не только Джилл… но и Томми.