Читаем В глухих лесах полностью

Он пошарил руками по карманам пиджака, достал ключи и протянул ей маленький серебряный брелок в виде полукольца с крохотными ушками с обоих концов.

«А сейчас улыбнись ему!» — приказала она себе.

— Спасибо. Я сейчас вернусь.

Она повернулась и, делая вид, что торопиться ей некуда, направилась к выходу.

«Отлично сработано!» — похвалила сама себя, выскользнув из зала. Особенно ей понравилось то, что она не попросила ключи, а сразу пошла к машине. Так что все выглядело естественно — никакой фальши.

Даже уже на улице она, боясь, что Фрэнк наблюдает за ней, стоя у двери, ни единым жестом не выдала своего нетерпения; и лишь свернув за угол, рванулась быстрым шагом, почти бегом, к машине с номером 378 ESG. Открывая дверь, она подумала, что цифры не сходятся с теми, которые назвала Лиза Бернбаум. «Хотя, — подумала Кэрол, — если цифру 3 принять за восьмерку, то…» Она села в машину и принялась тщательно осматривать салон. Открыла бардачок и достала из него целую стопку карт — нью-йоркская, Нью-Джерси, Коннектикут. Кэрол разложила их на водительском сиденье и стала просматривать одну за другой: все были новые, — бумага еще поскрипывала; пометок не было никаких!

«Да, — подумала Кэрол. — Так всегда делают, чтобы не оставлять улик».

Она встала на колени и заглянула под передние кресла: под водительским стояла коробка с теннисными мячами, под соседним — только скребок для очистки снега. «Бесполезно, — думала Кэрол, выходя из машины и закрывая дверь на ключ. — Просто бесполезно!» Она рванулась к багажнику. Подняла крышку — автоматически загорелась лампочка. Там, в освещенной нише Кэрол увидела три белых тросточки с заостренными концами — с такими обычно ходят слепые! На самом дне лежала циновка в каких-то пятнах. Она наклонилась ниже, чтобы рассмотреть: серые волокна свалялись и расплющились, а грязное пятно окрашивало их в темно-красный цвет. Мурашки пробежали по коже, казалось, медленно, клетка за клеткой каменеет тело. «Да не стой же ты здесь! Уходи!» — застучало в висках.

Она захлопнула крышку. Раздавшийся при этом звук, похожий на хлопок выстрела, вихрем сметающего бегуна с линии старта, заставил Кэрол броситься к ресторану с такой скоростью, на которую она только была способна.

Направляясь через зал к своему месту, она почувствовала, что силы оставляют ее, ноги подкашиваются. В полном изнеможении она плюхнулась на свое место.

Фрэнк улыбнулся:

— Ну что, нашла свою сумочку?

— Да, — ответила она. — Там, где я ее оставляла.

Официантка подкатила к их столику тележку с десертом.

Кэрол содрогнулась: везде была кровь — и в бутылке с пепси-кольной этикеткой, и в розетке с клубничным вареньем.

— Что будете заказывать?

— Мне, пожалуйста, горячий шоколад. — Кэрол решила не подавать вида, что у нее пропал аппетит.

Фрэнк взял себе пирожное с лесным орехом. Когда официантка ушла, Кэрол уткнулась в свою тарелку и не поднимала глаз. Ничто на свете не могло заставить ее есть.

— Что с тобой? — спросил Фрэнк. — Ты побледнела.

— У меня какая-то слабость; здесь так душно!

— Кажется, не так уж и душно.

— У меня еще сегодня утром горло побаливало. Может, я грипп где подхватила.

Она потрогала рукой лоб — он был влажный. Фрэнк вел себя как настоящий джентльмен. Когда она попросила отвезти ее домой, он тут же расплатился с официанткой и принес из гардероба пальто. Всю обратную дорогу Кэрол постоянно думала о том, что видела в багажнике у Фрэнка. Сейчас она действительно ощущала то болезненное состояние, которое разыгрывала в ресторане: она чувствовала себя такой разбитой и усталой, что, пожалуй, вздремнула бы, если бы ехала в машине с кем угодно, только не с Фрэнком. Собрав последние силы, она боролась со сном.

Они вошли в холл дома, где жила Кэрол. Он крепко держал ее под руку, будто она была инвалидом и не могла ходить. Уже у лифта она обернулась к нему:

— Спасибо, Фрэнк. Все было замечательно. Я сейчас поднимусь к себе и лягу в постель.

— Давай я приготовлю тебе чаю.

— Нет. Что ты. Я сейчас сразу лягу. Потому что, если у меня грипп…

Фрэнк сделал шаг назад.

— Да что все это значит? — Он был раздражен. — Ты просто потешаешься надо мной. Мы третий раз встречаемся, и каждый раз это заканчивается тем, что ты меня прогоняешь. В первый раз ты была расстроена тем, что натворил этот Миллер, потом ты очень устала после работы, и сейчас, наконец, этот грипп. Я уже начинаю подозревать, что ты позвонила не только для того, чтобы извиниться; за всем этим кроется что-то странное. Может, это и глупо, но я чувствую себя… обманутым. Такое впечатление, что со мною играют как с куклой.

Казалось, чем больше он говорил, тем враждебнее становился его голос. «Вот он опять другой, — подумала Кэрол. — Хамелеон!»

— Прости меня, Фрэнк. — Она держала палец на кнопке лифта. — Но я и впрямь плохо себя чувствую.

— Могу поспорить, что это ложь! — Он немного успокоился. — Знаешь, что я думаю? Я думаю, что ты — кокетка, чертова кокетка! Ты сначала завлекаешь, а потом не даешь к себе прикоснуться.

— Какой ужас! Прекрати сейчас же говорить со мной как с… — Кэрол перестала притворяться.