Читаем В этот раз – навсегда полностью

Алисия отвернулась к окну, понимая, что опять поступила глупо. Зачем она принялась задирать Эрика? Ну не нравится ему Моцарт – и что же? Ей, например, непонятны картины Дали, но она готова признать Дали мастером и гением. Так ведь и Эрик признает за Моцартом талант!

– Может быть, сменим тему? – спросил он, когда затянувшееся молчание стало действовать на нервы. – Ты ведь уже бывала на этих конкурсах барменов? Расскажи мне, что там происходит, чтобы я был морально готов.

– К концу вечера, как правило, и участники, и судьи, и гости нетвердо держатся на ногах. – Алисия усмехнулась. – В прошлом году со мной ездил Джек. В тот день у него получились отменные снимки: из-за того, что уже через три часа после начала конкурса он с трудом помнил, где у камеры затвор, все фотографии получились живыми и веселыми. Я даже подумывала, не подпаивать ли его периодически…

Эрик усмехнулся.

– Со мной этот номер не пройдет.

– Да, уж я-то это знаю! Хорошо, что тебе совершенно не нужен алкоголь, чтобы снимать, – согласилась Алисия. – Ты отличный фоторепортер.

– Мне приятно слышать эти слова от тебя.

Алисия слабо улыбнулась.

– Жаль только, что ты никогда не верила в меня, как в фотохудожника.

– Ох, Эрик, давай не будем говорить о твоем творчестве! Оно мне всегда напоминало макароны быстрого приготовления: есть можно, но гадость страшная!

– Ты не видела мои последние работы. Сара говорит, что они просто восхитительны.

От неожиданности Алисия даже подскочила на сиденье.

– Кто такая Сара?!

– Моя подруга, – спокойно ответил Эрик. – Ты же не рассчитывала, что я буду сидеть в одиночестве и ждать, пока ты передумаешь и вернешься ко мне? Особенно зная твой упрямый характер.

– Ты хотел, чтобы я вернулась? – тихо спросила Алисия.

– Хотел, но понимал, что это нереально. Я зря завел этот разговор. Что было, то прошло. Нам нужно научиться жить с этим и нормально общаться друг с другом. Мы ведь договорились остаться друзьями?

– Слышала бы тебя сейчас Джулс!

Эрик бросил на Алисию удивленный взгляд.

– Просто всякий раз, когда я ей об этом говорю, она возводит глаза к небу и качает головой, – пояснила Алисия. – Как ты думаешь, что это может значить?

– Только то, что ты не являешься ее пациенткой. Вряд ли бы она стала так вести себя с больным человеком. Ему бы она мило улыбалась и похлопывала по руке.

– Спасибо, Эрик! Я и не догадывалась рассмотреть вопрос с этой точки зрения. Теперь каждый раз, когда Джулс будет корчить рожи, я буду думать, что это лишь свидетельствует о моем здоровье!

– Всегда рад помочь.

Еще несколько минут они ехали молча. Но Алисия не выдержала и задала вопрос, который мучил ее уже минут десять:

– И как твоя Сара?

– А как твой Жан? – вопросом ответил Эрик.

– Я первая спросила! – возмутилась Алисия. – Стоп. А откуда ты знаешь о Жане?

– Вас видели вместе.

– Что за город! Почти восемь миллионов жителей – и все равно спрятаться невозможно!

– Если бы ты пришла в парк одетая как все нормальные люди, никто бы тебя не заметил. А в своем модельном платье ты притягивала все взгляды.

– И кто же это меня там видел?

– Не знаю. Информацию я получил от доброжелателей через даже не третьи, а десятые руки. Должен признаться, я постоянно был в курсе всех событий твоей жизни. Такое ощущение, что люди получают какое-то странное удовольствие от рассказов, начинающихся со слов: «А я видел твою бывшую жену с…».

Алисия с ужасом представила, сколько вариантов этой фразы пришлось услышать Эрику за полгода.

– Говорят, этот твой Жан очень милый молодой человек: скромный и тихий. Никто толком ничего о нем рассказать не может… но это даже хорошо: ни в чем плохом он так же не был замечен.

– Какой кошмар… – пробормотала Алисия. – Мы ведь с ним встретились всего один раз, а тебе уже доложили о нем, как о моем любовнике!

– А чему ты удивляешься? – поинтересовался Эрик. – Ты заметная величина в ресторанном мире, Жан – неизвестная; когда две величины такого рода объединяются, пусть даже и на одно свидание, это сразу же становится всеобщим достоянием.

– Что-то я запуталась в этой высшей математике! – призналась Алисия. – Будь добр, объясни.

– Ты величина крупная… и нечего смеяться, я ведь о твоей значимости, а не о твоем размере. Жан – величина неизвестная, если вас умножить, то неизвестно, что получится, но это явно будет иметь крупный – в значении большой – эффект. Теперь понятно?

– Понятно! – Объяснение Эрика развеселило Алисию. С этой точки зрения свои отношения с Жаном она не рассматривала. – Так ты расскажешь мне о Саре?

Эрик тепло улыбнулся.

– Она замечательная: нежная, ласковая, хозяйственная – в общем домашняя. А как готовит! Мм! – Эрик даже мечтательно прикрыл глаза.

– Ясно, полная противоположность мне, – не слишком веселым тоном заметила Алисия.

Но тут же подумала: обо мне Эрик никогда не говорил, как о домашнем животном. Странное у него отношение к этой Саре… Интересно, как она это терпит? Я бы уже показала Эрику, кто тут «домашний»!

Но вместо того, чтобы выразить свое неудовольствие, Алисия продолжила допрос:

– И что она делает в Нью-Йорке?

– Это очень романтичная история.

– О боже!