И вся ее обида на его мнимую холодность была сметена нахлынувшим воспоминанием. Дважды он готов был ей помочь — помочь своей любовью, так он сказал ей тогда, — и если в третий раз он, казалось, подвел ее, кого ей винить в этом, кроме себя?.. Что ж, эта часть ее жизни завершилась, и она не знала, почему все время мысленно цепляется за нее. Но внезапное тоскливое желание увидеть его не проходило, оно стало неотвязным, как голод, стоило только Лили остановиться на тротуаре напротив его подъезда. Темную и пустынную улицу заливал дождь. Лили привиделась его тихая комната, полки с книгами, огонь в очаге. Поглядев наверх, она заметила в его окне свет, а потом пересекла улицу и вошла в дом.

Глава 12

Библиотека выглядела точно так, как Лили себе представляла. Лампы под зелеными абажурами отбрасывали умиротворяющие круги света в надвигающихся сумерках, в камине мерцали огоньки, и кресло Селдена около очага отодвинулось в сторону, когда он вскочил, чтобы приветствовать ее.

Он справился с первым удивлением и стоял молча, ожидая, что она заговорит первая, а она застыла на пороге, ошарашенная нахлынувшим потоком воспоминаний.

Тут ничего не изменилось. Она узнала полку, с которой он снял Лабрюйера, и потертую ручку кресла, к которой он наклонился, изучая драгоценный том. Но тогда яркий сентябрьский свет, казалось, заполнял комнату, включая ее во внешнюю вселенную, а теперь лампы под абажурами и жаркий камин, отделяя комнату от наступавшей темноты, придавали ей оттенок интимности.

Постепенно осознав, что Селден молчит от удивления, Лили посмотрела на него и сказала просто:

— Я пришла сообщить, что сожалею о том, как мы расстались, и о том, что я сказала в тот день у миссис Хэтч.

Слова слетели с губ сами по себе. Даже когда она поднималась по лестнице, у нее и в мыслях не было придумать предлог для визита, но сейчас она испытывала жгучее желание разогнать тучу недоразумения, висевшую между ними.

— Мне тоже было жаль, мы не должны были вот так расстаться, — с улыбкой ответил Селден. — Но я не уверен, что в том нет моей вины. К счастью, я предвидел этот риск.

— Другими словами, вам безразлично? — Прежняя ирония сорвалась с ее уст.

— Другими словами, я был готов к последствиям, — поправил он добродушно, — но мы поговорим об этом позднее. Идите сюда, поближе к теплу. И позвольте предложить вам это кресло и подложить подушку.

Пока Селден говорил, Лили медленно дошла до середины комнаты и остановилась у письменного стола. Лампа, повернутая к ней, отбрасывала преувеличенные тени на ее бледное, чуть осунувшееся лицо.

— Вид у вас усталый, сядьте же, — повторил он ласково.

Казалось, она его не услышала.

— Я хочу, чтобы вы знали: я покинула миссис Хэтч сразу после нашей встречи, — сказала она, продолжая признание.

— Да-да. Я знаю, — уступил он, все более смущаясь.

— Я ушла от нее, потому что вы мне посоветовали. И прежде чем вы появились, я уже понимала, что оставаться там невозможно — именно по тем причинам, которые вы привели и с которыми я не согласилась… Я не хотела показывать вам, что понимаю ваши резоны.

— Ах, должно быть, я верил, что вы сами во всем разберетесь, не заставляйте меня чувствовать себя слишком навязчивым.

Будь ее нервы не так натянуты, Лили поняла бы, что легкомысленной интонацией Селден пытался всего лишь перевести разговор на безопасные рельсы, но этот же тон покоробил ее страстное желание быть понятой. Немыслимое озарение внушало ей чувство владения ситуацией, и казалось невероятным, что кто-то испытывает необходимость оставаться на окраинах словесных игр и уверток.

— Все не так, я не была неблагодарной, — настаивала она.

Но настойчивость, с которой она это сказала, вдруг обессилила ее, она ощутила, как дрожит голос, две слезы набрякли в глазах и медленно потекли по щекам.

Селден придвинулся ближе и взял ее за руку:

— Вы очень устали. Почему бы вам не сесть, дайте мне устроить вас поудобнее.

Он подвел ее к креслу у камина и, усадив, положил подушку за спину.

— А теперь разрешите угостить вас чаем: вы знаете, уж этот признак гостеприимства всегда у меня в запасе.

Лили покачала головой, и по щекам ее скатились еще две слезы. Но она была не из тех, у кого глаза вечно на мокром месте, долгая привычка самоконтроля вновь заявила о себе, хотя нервная дрожь все еще мешала Лили говорить.

— Вы же знаете, я могу улестить воду закипеть за пять минут, — продолжал Селден таким голосом, как если бы она была непослушным ребенком.

Его слова вызвали видение иного дня, когда они сидели за его чайным столом и шутливо обсуждали ее будущее. Были минуты, когда казалось, что день тот более отдален, чем всякое другое событие в ее жизни, и все же она всегда могла пережить его снова, вплоть до мельчайших подробностей.

Лили махнула рукой.

— Нет. Я пью слишком много чая, лучше бы мне просто посидеть молча. И я скоро уйду, — добавила она смущенно.