Читаем В долине солнца полностью

Убрав краску в шкафчик, он опустил стальные стойки кемпера и сдвинул бетонные блоки, которые их удерживали. И хотя все это было для него рутиной, он ощущал слабость, а из-за повязок было трудно дышать, ведь ему приходилось постоянно ощущать собственное зловонное дыхание со сладким химическим привкусом. Нашарив домкрат, он едва его не выронил. С четвертой попытки все-таки сумел его установить и поднял кемпер с уровня земли. Затем медленно выкатил пикап из-под кемпера и сделал широкий круг по стоянке, взметнув камни шинами, после чего выехал на шоссе.

Ему не было жаль оставлять свой автодом. Тот стал ему противен из-за непроходящего запаха крови и гниения.

Прошлой ночью он спал урывками, ему снилось, будто что-то неведомое следит за ним из густой рощицы. Он был с отцом, и они шли с охотничьими винтовками, оба в камуфляже. Тревису было четырнадцать, но лес был не тот, что на северо-западе округа Коул, куда отец однажды его взял, намереваясь преподать ему урок о том, каким должен быть мужчина. Нет, этот лес был жаркий, влажный, в Северном Вьетнаме, где ползали жирные пятнистые змеи, застилая дневной свет, с огромных пальмовых листьев капала вода и незримо присутствовали твари с ядовитыми зубами. Они с отцом продвигались тихо, наклонив винтовки к земле, и Тревис знал: за ними по пятам следует длинная темная фигура. Он улавливал ее краешком глаза – черную бесформенную тварь, пробиравшуюся между деревьями. У него под ботинком хрустнула ветка, и вот они очутились в роще дубов, кленов и акаций с множеством колючек. Здесь они наткнулись на крупного серебристого волка, скулившего в капкане. Зверь пытался отгрызть себе заднюю лапу, и вся его морда была в крови. Отец поднял винтовку. Тревис тоже попытался было вскинуть ствол, но тот вдруг вывернулся в его сторону и выстрелил. Он проснулся. У него болела челюсть, а рана на ноге кровоточила.

После этого о том, чтобы уснуть, не было и речи, поэтому он встал и плеснул себе в лицо водой перед раковиной на кухне и вышел на свежий воздух, чтобы сесть на крыльце кемпера, среди ночи и звуков пустыни: переклички койотов, шелест крыльев, шорохи мышей в полях… Он слышал это и многое другое. Слышал стук гравия на стоянке, когда там задул ветер, шум телевизионных помех в фермерском доме, после того как ночное вещание завершилось государственным гимном. Скрип половиц в доме под ногами Гаскин, чью фигуру он время от времени наблюдал за жалюзи. Когда он ее видел, кровь в его венах начинала бежать быстрее, а в зубах нарастал новый, голодный зуд.

Он чувствовал голод постоянно, но есть не мог. Тогда утром он пытался подкрепиться полоской вяленой говядины, которую достал из консервной банки у себя в кемпере, и от одного только запаха у него к горлу подступила тошнота. Он убрал мясо в карман, чтобы потом бросить рыжему коту, когда его увидит. У него болели мышцы, их сводило судорогой, а рана на бедре никак не затягивалась, хотя и кровоточила не всегда. Она скорее сочилась неожиданно, будто кровь в его теле теперь следовала своему таинственному плану, в котором биология больше не играла никакой роли.

Ехать в город было недалеко, но он получал удовольствие от самой поездки, несмотря на солнце. Сам шорох шин придавал ему бодрости, пока он пересекал поле, где зеленела трава, а в искусственном озере с фонтаном бурлила вода неестественно голубого оттенка. Протяженные металлические здания на дальней стороне озера стояли пустые, с вывесками вроде: «СВИНЬИ, СКОТ, ПТИЦА». «Ярмарка», – подумал он, еще прежде чем увидел знак на съезде. Через несколько миль он проехал церковь с белым шпилем и вывеской на испанском языке, затем огороженный двор бутановой компании и наконец – городскую черту Сьело-Рохо.

Городок был совсем невелик. Шоссе рассекало его надвое, будто шрам. Первым, что здесь ему попалось, оказался «Тейсти Фриз», ресторан для автомобилистов, а за ним – длинное кирпичное здание с плоской крышей и шестью желтыми школьными автобусами, припаркованными снаружи. Потом – дети на игровой площадке. Парикмахерская. Заправка. Отделение почты из шлакоблоков. По улицам сновали старые уродливые машины, точно существа, одрябшие от воздействия солнца. Тревис завел свой «Форд» на стоянке перед продуктовым магазином «Бережливый Дэн». Посидел немного в кабине с работающим двигателем, наблюдая за входящими и выходящими покупателями и прикидывая, как чудно́ он, наверное, выглядит со своими повязками и в шляпе. Он положил руку на карман рубашки, в котором лежало тридцать долларов. Снял правую перчатку – на солнечном свете его новая бледная плоть стала покрываться красными волдырями. И еще он был уверен, что услышал шипение. Поэтому надел перчатку обратно.